Абсолютный доступ

Здесь специальный служебный въезд обеспечивал легкий доступ к кампусу исследовательских лабораторий Рок-Крик.

– Ворота должны быть за следующим поворотом, – подсказала Сара, дрожа на холодном ветру, задувавшем в открытые двери.

Ковальски включил обогреватель на максимум, но это было все равно что в метель греть руки над свечкой. Вскоре он поймал себя на том, что от холода сам начал непроизвольно клацать зубами.

– Мой кабинет находится недалеко от забора, – пояснила Сара. – Директор распорядился оцепить кампус силами полиции зоопарка.

Джейсон наклонился ближе к своему напарнику.

Сара подняла белую карточку служебного пропуска.

– Если нет, то у меня есть пропуск.

Свернув за поворот, они оказались перед забором, ограждавшим комплекс по всему периметру. Небольшие служебные ворота стояли открытыми, освещенные единственным фонарем. Ковальски не заметил ни охранников, ни обещанного полицейского оцепления.

Они с Джейсоном обменялись настороженными взглядами.

– Возможно, сотрудники оставили ворота открытыми для нас, – предположил Джейсон. – Или же они ждут нас в кабинете Сары?

Или же из моей задницы вылетят свиньи.

На подъезде к воротам Ковальски нажал на газ, на тот случай, если кто-то попытается устроить им у забора засаду. Ни один из его пассажиров не стал просить, чтобы он ехал медленнее.

Он на всей скорости влетел через ворота на территорию зоопарка. По обе стороны дороги располагался безликий комплекс офисных зданий, какой можно встретить где угодно.

– Мой кабинет расположен во втором здании слева.

Похоже, этим вечером освещено было только ее окно. На фоне этого окна вырисовывалась одинокая фигура.

– Это Джилл Мастерсон, – с облегчением вздохнув, сказала Сара, явно обрадованная, что видит знакомое лицо. – Она лейтенант, служит в полиции парка.

Продолжая стрелять глазами в поисках возможной угрозы, Ковальски подъехал к женщине-полицейскому.

Оставив двигатель на холостом ходу, он прислушался. Его уши уловили лишь ночные звуки, издаваемые обитателями соседнего зоопарка. Ветер донес аромат цветущей вишни, а также тяжелый мускусный запах звериной мочи.

К ним подошла лейтенант Мастерсон.

Это была стройная, крепкого телосложения женщина лет тридцати, одетая в новенькую, с иголочки полицейскую форму. Ее каштановые волосы были заправлены под фуражку.