Охотники на волков

– Не делайте лишних движений и держитесь крепко за ваше ружьё. А главное – не старайтесь влезть в лодку, а то мы все вылетим за борт…

Индеец по его приказанию медленно повёл лодку к берегу. Пока это длилось, Ваби с трудом удерживался от смеха при виде торчавшей из воды мокрой головы своего друга и его растерянной физиономии.

– Чёрт побери! Это был изящный выстрел для начинающего. Вы уложили вашего медведя.

Несмотря на всю плачевность своего положения, Род пришёл в хорошее настроение от этой приятной новости.

Не успел он почувствовать под собой твёрдую почву, как стремглав понёсся в лес за своим медведем, вырвавшись из объятий Ваби, который под влиянием только что пережитого волнения хотел прижать его к своей груди.

Он нашёл медведя на вершине холма, уже издохшего от двух пуль, из которых одна ранила его в бок, а другая попала прямо в голову. Тогда, перед трупом этого первого крупного зверя, сражённого его выстрелом, мокрый с головы до ног и дрожа всем телом, он мигом забыл о своих компаньонах, занятых причаливанием лодки, и торжествующий победный клич разнёсся на полмили в окружности.

Ваби прибежал.

– Чудесное место для стоянки на сегодняшнюю ночь, – сказал он. – Нам здорово повезло. Благодаря вам у нас будет сегодня настоящий пир, а дров здесь хватит, чтобы разложить костёр и изжарить мясо. Вот видите, как я был прав, когда говорил, что жизнь хороша у нас на Северной Земле.

Потом он позвал старого индейца:

– Олла, Муки!

Этот индеец был родственником старого Вабигуна.

Его настоящее имя было Мукоки, но звали его просто Муки. С раннего детства Ваби он был его верным товарищем и спутником.

– Муки, ты выпотрошишь нам по всем правилам искусства этого молодца. Ладно? А я займусь тем временем устройством стоянки.

– Можно будет сохранить шкуру? – спросил Род. – Это мой первый трофей, и, конечно…

– Ну, разумеется, можно, – отвечал Ваби. – А пока помогите мне развести огонь. Иначе вы можете простудиться.

Действительно, Родерик, радуясь своей первой ночной стоянке, почти забыл, что промок до костей и что уже наступила холодная ночь.

Скоро длинные языки пламени вырывались из потрескивавшего костра и разливали на тридцать футов вокруг свои свет и тепло. Ваби принёс из лодки тюк с одеялами и, заставив Родерика раздеться, тепло закутал его, а снятое с него мокрое платье развесил близ огня, чтобы оно просохло.

После этого, к великому восхищению Рода, Ваби занялся устройством убежища на ночь, которая обещала быть холодной.