Пробуждение Левиафана

– Снаряжение?

– Еще до гибели «Кентербери» кто-то похитил полицейское снаряжение. Возможно, эти люди хотели вооружить солдат, чтобы контролировать толпу. Или не хотели, чтобы ее контролировали мы. Кто это сделал? И с какой целью?

– Не мы, – сказал Доуз.

– Это не ответ. Попробуйте ответить на второй вопрос. Что случилось с обществом «Золотая Ветвь»?

Доуз непонимающе уставился на него.

– Лока Грейга, – пояснил Миллер. – Сохиро.

Доуз открыл рот и закрыл его. Миллер швырнул в утилизатор пивную бутылку.

– Ничего личного, друг, – сказал он, – но ваша техника расследования меня не впечатляет. С чего вы взяли, что сумеете ее найти?

– Это нечестная проверка, – принялся защищаться Доуз. – Дайте мне несколько дней, и я найду ответы.

– Тогда и приходите. Тем временем я постараюсь не развязывать войну, но и от поисков Джули не откажусь. Пока вы можете идти.

Доуз с кислым видом встал.

– Вы делаете ошибку, – сказал он.

– Наверняка не первую.

Когда человек из АВП вышел, Миллер снова сел за стол.

Он избавился от бутылок, принял душ и включил терминал в поисках сведений о корабле Джули. Через час ему пришла в голову мысль, пугавшая его тем больше, чем пристальнее он в нее вглядывался. Около полуночи он послал вызов в нору Хэвлока.

– Миллер?

– Хэвлок, у тебя остались дни от отпуска?

– Несколько осталось.

– И по болезни?

– Наверняка.

– Возьми их, – попросил Миллер. – Сейчас же. Убирайся со станции. Постарайся найти безопасное место. Такое, где не станут убивать землян и радоваться, когда дерьмо полетит грудами.

– Не понимаю. О чем ты?

– Мне сегодня нанес визит агент АВП. Пытался уговорить бросить ту побочную работенку. Я думаю… сдается мне, он нервничает. До смерти перепуган.

Хэвлок помолчал, пока смысл сказанного просачивался в его полусонное сознание.

– Господи, – наконец произнес он, – что могло напугать АВП?

Глава 13. Холден

Холден окаменел, глядя, как кровь хлещет из шеи Шеда и уходит струйками, словно дым, в вытяжной вентилятор. Звуки боя глохли в редеющем воздухе. В ушах забился пульс, потом боль пронзила их ледяными иголками. Сражаясь с креплениями койки, он перевел взгляд на Алекса. Пилот что-то кричал, но разреженный воздух не доносил звуков.