Игры Немезиды

 – Прилетел повидаться с бывшей женой.

Мужчина усмехнулся.

– Повидаться по делу или для совместного отдыха?

– Будем считать, без дела, – решил Алекс.

Таможенник провел пальцем по экрану терминала и кивнул в сторону камеры. Когда система подтвердила личность Алекса, он задумался, зачем так сказал. Не то чтобы он назвал Тали мегерой или как-то оскорбил, но он позволил себе шутить на ее счет. Казалось бы, она такого не заслужила. Наверняка не заслужила.

– Приятно вам отдохнуть, – сказал таможенник, пропуская Алекса в покинутый им когда-то мир.

В зале ожидания его встречала кузина Минь. Она была десятью годами моложе Алекса – уже избавлялась от последних признаков юности, сменяя их на приятную полноту средних лет, но улыбнулась знакомой девчачьей улыбкой.

– Привет-привет, приятель, – сказала она, с чуть наигранной маринерской растяжкой. – Что привело тебя в наши края? – Скорее сантименты, чем здравый смысл, – ответил Алекс, распахнув объятия. Они коротко обнялись.

– Багаж у тебя есть?

– Путешествую налегке.

– Вот и хорошо. Я оставила карт у входа.

– Не много ли чести? – поднял бровь Алекс.

– Они теперь дешевле обходятся. Ребята вернутся из Нижнего универа часа через четыре. Чем собираешься заняться в то время, пока они до тебя не добрались?

– У меня есть всего пара дел. Я мечтал повидать наших – и съесть миску Хасановой лапши.

Смущение мелькнуло на лице Минь и тут же пропало.

– На южной стене отличная лагманная. От чесночного соуса глаза на лоб лезут. Но вот Хасан четыре года назад собрал вещички.

– А… ну, ничего. Хасан не то чтобы особенно хорошо кормил.

– Точно.

– Просто он – это он, вот в чем дело.

Карт оказался обычной электрической тележкой, пошире и покрепче, чем те, что использовали на станциях. Колеса были изготовлены из прозрачного полимера и не оставляли следов на полах. Алекс забрался на пассажирское место, Минь села за управление. Они говорили о домашних мелочах: кто женился, кто развелся, кто переехал и куда. Удивительно, как много братьев и сестер Минь уже попали на уходящие к кольцам рейсы, да и сама она, хоть и не говорила напрямик, больше, чем самим Алексом, интересовалась, что он видел на той стороне.

Они проехали по тоннелю и пересекли один из мостов, ведущих к Бункерному Холму. В этом квартале Алекс вырос. Прах его отца лежал в крипте синагоги, пепел матери развеяли над пропастью Офира. Дом девушки, с которой Алекс впервые целовался, находился через два коридора от квартиры Минь.