Сёгун

Он не спросил ее имени, и утром, когда Мура, напряженный и очень испуганный, с трудом разбудил его, она ушла.

…Блэкторн вздохнул. «Жизнь удивительна», – подумал он.

В погребе опять разворчался Спилберген. Матсюккер обхватил голову и стонал – не от боли, а от страха, юный Крок был почти в обмороке, а Ян Ропер окрысился:

– Что вас развеселило, капитан?

– Пошел ты к черту!

– Кстати, капитан, – начал ван Некк, осторожно подбираясь к тому, что было у всех на уме, – вы поступили неразумно, накинувшись на священника перед этим желтолицым негодяем.

Таково было общее, хотя и робко высказанное мнение.

– Если бы не это, думаю, мы не оказались бы здесь, в грязной норе.

Ван Некк стоял поодаль от Блэкторна.

– Всего-то и требовалось – ткнуться лбом в грязь перед этим негодяем, и они стали бы кроткими как овечки.

Он подождал ответа, но Блэкторн молчал, повернувшись к люку. Никто не проронил ни слова, но напряжение усиливалось.

Паулюс Спилберген с трудом поднялся на одном локте:

– О чем вы толкуете, Баккус?

Ван Некк подошел к нему и объяснил все про священника и распятие, что случилось и почему они здесь.

– Да, это был опрометчивый шаг, капитан, – согласился Спилберген. – Я бы сказал, совершенно неправильный… Передайте мне немного воды. Теперь иезуиты не оставят нас в покое.

– Вам бы следовало сломать ему шею, капитан. Иезуиты все равно не оставят нас в покое, – добавил Ян Ропер. – Они докучливее вшей, а то, что мы здесь, в этой вонючей дыре, наказание Божье.

– Это чушь, Ропер! – отрезал Спилберген. – Мы здесь потому…

– Это Божья кара! Нам нужно было сжечь все церкви в Санта-Магдалене, а не только те две.

Спилберген слабо отмахнулся, как от мухи:

– Испанские войска перестроились, и нас было много меньше – хорошо, если один против пятнадцати. Дайте мне воды! Мы разграбили город, и захватили добычу, и ткнули их носами в грязь. Если бы мы остались, а не отступили, нас бы убили.

– Какое это имеет значение, когда выполняешь волю Бога? Он оставил нас.

– Может быть, мы здесь, чтобы выполнять Божью волю, – заметил ван Некк примирительно – Ропер был по-своему хорошим, хотя и слишком религиозным человеком, умелым купцом и сыном его партнера. – Может быть, мы сможем показать этим туземцам всю ложность папизма? Может быть, мы обратим их в свою, истинную веру?

– Совершенно верно, – прохрипел Спилберген. Он все еще чувствовал слабость, но силы к нему возвращались.