Сёгун

Блэкторн заметил:

– То, как Оми-сан разговаривал со священником… Уверен, самурай ненавидит иезуита. Это хорошо, а? Хотелось бы знать, почему священник не носит сутаны? Почему на нем оранжевая одежда? Никогда не видел такого раньше.

– Да, это интересно, – признал ван Некк.

Блэкторн поглядел на него:

– Может быть, их влияние здесь невелико. Это очень бы нам помогло.

– Что нам делать, капитан? – спросил Гинсель.

– Быть терпеливыми и ждать до тех пор, пока не приедет их господин, помещик, этот даймё.

– Очень верно, и не забывайте, капитан сказал, что туземцы не все паписты, – проговорил ван Некк – больше, чтобы успокоить себя, чем других. – Да. Это хорошо, что самурай ненавидит священника. И что вооружены только самураи. Это не так плохо, а? Просто будем следить за самураями и постараемся заполучить обратно свое оружие – это мысль. Мы будем на борту до того, как вы узнаете об этом.

– Ну а что, если даймё – папист? – поинтересовался Ян Ропер.

Никто ему не ответил. Потом Гинсель начал:

– Капитан, этот человек с мечом… Он и правда изрубил другого туземца на куски, после того как отсек ему голову?

– Да.

– Боже мой! Они варвары! Сумасшедшие! – Гинсель был высоким юношей с миловидным лицом, короткими руками и очень кривыми ногами. Цинга лишила его всех зубов. – После того как он отрубил голову, другие сразу ушли? Ничего не сказав?

– Да.

– Боже мой, невооруженного человека убили таким образом? Зачем он сделал это? Почему он убил его?

– Я не знаю, Гинсель. Но ты никогда не видел такого проворства. Меч был в ножнах, мгновение – и голова покатилась.

– Боже, спаси нас!

– Боже мой, – пробормотал ван Некк. – Если мы не сможем попасть на корабль… Черт побери тот шторм, я чувствую себя таким беспомощным без очков!

– Сколько самураев на борту, капитан? – осведомился Гинсель.

– На борту двадцать два. Но еще есть самураи на берегу.

– Гнев Божий покарает язычников и грешников, и они будут гореть в аду веки вечные.

– Хотел бы я быть уверен в этом, Ян Ропер, – пробормотал Блэкторн едва слышно, так как чувствовал, что страх перед Божьим возмездием проник в комнату. Он устал и хотел спать.

– Вы можете быть уверены, капитан, о да, как я уверен. Я молюсь, чтобы ваши глаза узрели Его правду, чтобы вы поняли, что мы здесь только по вашей вине, потому что Он оставил нас.