Гайдзин

– Мои самые искренние поздравления, мадемуазель!

Дверь распахнулась, и в кабинет, сгибаясь под тяжестью почты, вплыл Бой Номер Один миссии, пожилой круглый китаец в полотняном халате, черных штанах и черной маленькой шапочке.

– Хейа, масса, все одинаковый поч’та, ладна! – Он плюхнул письма и посылки на богато украшенный стол, попялил глаза на девушку и, выходя, рыгнул.

– О боже, своими отвратительными манерами эти люди сведут с ума кого угодно! Тысячу раз я говорил этому кретину, чтобы он сначала стучался! Извините, это займет у меня минуту.

 – Вервен быстро просмотрел письма. Два от его жены, одно от любовницы, все три отосланы два с половиной месяца назад. «Готов поспорить, и та и другая просят денег», – с досадой подумал он. – Ага, четыре письма для вас, мадемуазель. – Многие граждане адресовали свои письма в ближайшую дипломатическую миссию. – Три из Парижа и одно из Гонконга.

– О, благодарю вас! – Она посветлела лицом, увидев, что два были от Колетты, одно от ее тетушки и последнее от отца.

 – Мы здесь так далеко от дома, вам не кажется?

– Париж – это весь мир, да-да, именно так. Ну что же, полагаю, вы захотите уединиться, чтобы прочесть их. Вы можете воспользоваться комнатой напротив, через холл. А теперь извините меня… – Вервен показал на заваленный стол и самоуничижительно улыбнулся, – государственные дела.

– Разумеется, благодарю вас. И спасибо за все ваши добрые пожелания, только умоляю, никому ни слова…

Она грациозно выскользнула из комнаты, уверенная, что через час ее чудесный секрет станет известен всем, нашептанный в одно ухо за другим.

«Разумно ли это? Думаю, что да, Малкольм ведь в самом деле сделал мне предложение, разве нет?»

Вервен вскрыл свои письма, пробежал их глазами, быстро определил, что обе женщины просят денег, но других скверных новостей нет, тут же отложил их в сторону, чтобы перечитать и насладиться в полной мере на досуге, и начал свое донесение Сератару – с секретной копией Андре Понсену, – в восторге оттого, что может принести им такую добрую весть.

– Погоди минутку, – пробормотал он себе под нос, – а вдруг все это не больше, чем обычное преувеличение в духе Ришо – каков отец, такова и дочь! Безопаснее будет написать так: «Несколько минут назад мадемуазель Анжелика шепотом сообщила мне под большим секретом, что…», тогда министр сам сможет решить, как к этому относиться.