Собачьи истории

Меня он встретил вкрадчивой улыбкой и категорически заявил:

– Моя собака абсолютно здорова. Какие-то бессмысленные придирки!

Я поглядел на фокстерьера:

– Но у него гной в уголках глаз.

Хозяин песика замотал головой:

– Это не гной! Я его припудрил тальком, ну и засорил ему глаза.

– Хм! Все-таки смерим ему температуру.

Песик даже не дернулся, когда я ввел термометр. Я взглянул на шкалу, и у меня брови полезли на лоб.

– Без малого сорок! Боюсь, на выставку его допустить нельзя.

– Погодите минутку! – Хозяин выставил подбородок.

 – Вы не лучше этого так называемого судьи. Я привез мою собаку издалека, и я ее выставлю.

– Извините, но с температурой сорок это невозможно!

– Так его же в машине растрясло! Вот она и подскочила.

Я покачал головой:

– Но не так же высоко! Да и вид у него совсем больной. Видите, как он щурит глаза, точно их раздражает свет? Не исключено, что у него чума.

– Что? Чушь! И вы это прекрасно знаете. Он никогда еще не был в такой прекрасной форме! – У него даже губы дрожали от гнева.

Я еще раз посмотрел на песика. Он тоскливо припал к траве. Иногда по его телу пробегала дрожь, свет ему был явно неприятен, а в уголках глаз виднелись два кремовых комочка гноя.

– Вы сделали ему противочумную прививку?

– Ну нет. А почему вы вообще про это спрашиваете?

– Потому что, по-моему, у него начинается чума, и ради него и других собак вы должны немедленно отвезти его домой и показать вашему ветеринару.

Он смерил меня свирепым взглядом:

– Так вы решили не допускать его на выставку?

– Совершенно верно.

Я очень сожалею, но об этом не может быть и речи! – Я повернулся и ушел.

– Мистер Хэрриот, будьте добры, приступите к измерению пони!

Я забрал свою линейку и затрусил в дальний конец луга, где были собраны пони – уэльской, йоркширской, эксмурской, дартмурской и еще всяких пород.

Тем, кто не знает, поясню: лошадей измеряют в ладонях (ладонь – четыре дюйма) с помощью особой линейки, снабженной перекладиной со спиртовым уровнем, которая укладывается на холку – наиболее высокую точку между плечами.

Измерять лошадей мне доводилось довольно часто, но на выставке я этого еще никогда не делал. Держа линейку наготове, я встал рядом с двумя широкими досками, которые были уложены на траву, чтобы как-то выровнять поверхность.

Улыбающаяся молодая женщина подвела первого пони, красавца гнедого.

– Класс? – спросил я.

– Тринадцать ладоней.

Я приложил линейку. Он был заметно ниже.