Собачьи истории

Когда я вернулся, уже стемнело и старый дом возвышался надо мной, темный и безмолвный, на фоне холодного неба. Безмолвный-то безмолвный, но вой все еще отдавался эхом в коридоре, и жуткие его отголоски достигали даже пустынной улицы.

Захлопнув дверцу машины, я взглянул на свои часы. Шесть часов! Значит, Тристан наслаждается этим уже четыре часа. Я взбежал на крыльцо, пробежал по коридору, открыл дверь гостиной – и у меня застучало в висках. Тристан стоял спиной ко мне перед стеклянной дверью и смотрел во мглистый сад.

Руки у него были глубоко засунуты в карманы, из ушей торчали клочки ваты.

– Ну как тут? – спросил я.

Он не ответил, и, подойдя к нему, я потрогал его за плечо. Эффект был потрясающим. Тристан взвился в воздух, извернулся штопором и уставился на меня.

– Господи помилуй, Джим! Ты меня чуть не угробил. Из-за этих чертовых затычек я ничего не слышу – кроме воя, естественно. Он всюду просочится.

Я опустился на колени рядом с лабрадором и осмотрел его. Все было в полном порядке, но, если не считать слабого глазного рефлекса, я не обнаружил никаких признаков скорого пробуждения.

И все время, через краткие промежутки, раздавался пронзительный вой.

– Что-то он не спешит прийти в себя, – сказал я. – И так весь день?

– Именно, что так. Ни малейшего изменения. И не трать ты сочувствия на этого черта: дерет себе глотку, нежится у огня и знать ничего не знает. А мне каково? Слушаю его час за часом, все нервы мне истрепал. Еще немного, и придется тебе меня тоже усыпить.

 – Он запустил трясущиеся пальцы в волосы, а на щеке у него задергалась жилка.

Я взял его под руку:

– Пошли, тебе надо поесть. Сразу себя лучше почувствуешь.

Он, не сопротивляясь, позволил увести себя в столовую.

Зигфрид за чаем был в превосходной форме. Он лучился энергией и завладел разговором, однако ни разу не упомянул о пронзительных вокализах, оглашавших дом. А вот Тристан явно не мог от них отключиться.

Когда мы поднялись, Зигфрид положил ладонь мне на плечо:

– Не забудьте, у нас сегодня заседание общества в Бротоне, Джеймс.

Старик Ривз расскажет о заболеваниях овец – обычно он блестящ. Жаль, что ты не можешь поехать с нами, Тристан, но, боюсь, тебе придется посидеть с собакой, пока она не очнется.

Тристан содрогнулся, как от удара:

– Нет, я больше не могу сидеть с этим чертовым псом! Я из-за него свихнусь!

– Боюсь, другого выхода нет. Джеймс или я подежурили бы около него, но нам нельзя пропустить заседание.