Семь раз отмерь

Что на ужин?

Кэрролл сверкнула глазами:

– Ты можешь думать о чем-нибудь, кроме еды?

Лепски осклабился:

– Ну, есть еще кое-что, детка, но ты ведь, как обычно, скажешь: не сейчас, позже. Так что на ужин?

– Понятия не имею. Я весь день провела в «Американ экспресс», и я устала.

Лепски поглядел на жену, а затем, распознав определенные признаки, решил, что ситуация требует мягкого и деликатного подхода.

– Бедная крошка. Весь день, значит? И как все прошло? Что тебе удалось сделать?

– У Миранды были свои идеи, а у меня свои! – воскликнула Кэрролл.

 – Мне никак не удавалось вбить в ее бестолковую голову, что мы хотим путешествовать первым классом. Она все твердила и твердила мне о чартерных рейсах.

– Ради бога, а чем плохи чартерные рейсы?

– Лепски! Это будет всем отпускам отпуск! Мы полетим первым классом!

– Прекрасно… прекрасно. Ага, ты права, детка. – Лепски переступил с ноги на ногу. – А что на ужин?

Кэрролл села, ее взгляд предвещал грозу.

– Я не знаю! Мне плевать! Если ты спросишь еще раз, я с тобой разведусь!

– Не знаешь, значит? Ладно, давай выпьем.

 – Лепски подошел к бару. Он открыл дверцы, а потом обернулся. – А где моя «Катти Сарк»?

– Может, сядешь и послушаешь, как мне удалось все устроить? – спросила Кэрролл, и ее тон вдруг сделался извиняющимся.

– Где моя «Катти Сарк»? – прорычал Лепски.

– Ты в состоянии думать о чем-нибудь, кроме еды и питья? Ради бога, присядь и дай рассказать, как мне удалось все устроить.

Лепски сверлил жену обвиняющим взглядом.

– Ты ходила к этой старой пьянчужке Мехитабель Бессинджер, и ты отдала старой лгунье мою «Катти Сарк».

К его изумлению, Кэрролл выглядела сконфуженной.

– Слушай, Том… Прости за твой скотч. Не стоило мне ее навещать. Я пришла к выводу, что ты прав. Она действительно слишком много пьет.

Лепски вытаращился на нее, разинув рот.

Уже много лет Кэрролл доверяла словам этой ясновидящей, крупной чернокожей старухи, которая предсказывала будущее. Дважды та давала Лепски (через Кэрролл) наводку на убийц, причем Лепски игнорировал ее слова, а позже убеждался – гадалка была права.

До сего дня Кэрролл преклонялась перед Мехитабель. И эта нежданная перемена встревожила Лепски.

– Что ты сказала? – переспросил он, усаживаясь.

– Ну, Том, я подумала, было бы неплохо посоветоваться с ней перед нашим путешествием, – начала Кэрролл, глядя куда угодно, но только не на него.

Лепски издал звук, похожий на грохот камнепада.