Я сам похороню своих мертвецов

Если скажете, я укажу в рапорте пятно на ковре, но, поскольку в прошлом вы постоянно проявляли заботу обо мне, я подумал, будет правильно отплатить тем же, когда выпадет шанс.

Инглиш поднял на него глаза:

– Это весьма любезно с вашей стороны, лейтенант. Я ни за что этого не забуду. Наверное, разумнее не сообщать о пятне.

– Как скажете, – согласился Морилли, поднимаясь со стула. – Был рад помочь, мистер Инглиш.

– Погодите-ка, – рассеянно произнес Инглиш, – вы ведь должны забрать свой выигрыш. Сколько там получилось, лейтенант?

Морилли пригладил большим пальцем тонкие угольно-черные усики, прежде чем ответить.

– Пять тысяч, мистер Инглиш.

Инглиш улыбнулся:

– Неужели так много?

– Думаю, сумма именно такая, – подтвердил Морилли с каменным лицом.

– В таком случае заберите их. Всегда считал, что долги надо отдавать. Мне это кажется правильным, и я всегда понимал ценность денег. Полагаю, вы бы предпочти наличными?

– Было бы очень хорошо.

Инглиш подался вперед и нажал на клавишу интеркома.

– Гарри? Забудь о том маленьком поручении, которое я только что тебе дал. Я сам займусь лейтенантом Морилли.

– Да, мистер Инглиш.

Инглиш отпустил кнопку, встал из-за стола и подошел к стене с сейфом.

– Как у вас отлично организовано дело, мистер Инглиш, – заметил Морилли.

– Приятно, что вы оценили, – сухо отозвался Инглиш. Он открыл сейф и вынул две стопки банкнот, бросил их на стол. – Расписки просить не стану.

– Она вам не потребуется, – заверил Морилли, взял обе пачки, пересчитал, быстро перебирая пальцами, и рассовал по карманам пальто.

– Не исключено, что окружной прокурор поставит под сомнение ваш рапорт, – сказал Инглиш, возвращаясь к своему столу и снова усаживаясь. – Он может послать кого-нибудь из своих следователей осмотреть комнату, и тот обнаружит пятно.

Морилли улыбнулся:

– Тешу себя мыслью, что оказываю вам надежную услугу, мистер Инглиш. Пятна больше не существует. Я обо всем позаботился. – Он двинулся к двери.

– До скорого, лейтенант, – сказал Инглиш.

Когда Морилли ушел, Инглиш испустил тяжкий вздох.

– Да будь я дважды проклят! – негромко выругался он. – Этот сукин сын прирожденный шантажист!

V

Еще из дверей ресторана Инглиш заметил за угловым столиком сенатора, тот сидел в одиночестве, и на его узком лице эльфа застыла гримаса нетерпеливого раздражения.