У мертвых не спросишь

А вам для какой надобности?

– Да так просто. Привычка собирать информацию. Как сорока, хватаю все, что блеснет. Это потому, наверное, что мою мать, как раз когда она была на сносях, напугала сорока. Ладно, пожалуй, мне пора на боковую. Утром увидимся.

Оставив Ларсона с отвисшей от изумления челюстью, я отправился к себе в номер.

Поспать, однако, удалось недолго. Не прошло и получаса, как дверь с грохотом распахнулась, и в комнате вспыхнул свет.

Подпрыгнув в постели от неожиданности, я прищурился и разглядел в дверном проеме Берни.

– Ради всего святого! Неужели человек не может себе позволить немного здорового сна? – простонал я.

– Нечего прохлаждаться, пока другие р-работают, – заплетающимся языком провозгласил Берни и, пошатнувшись, шагнул к моей кровати. – Ах ты ж… Похоже, эти шельмы подсунули мне паленое пойло.

Неуклюже плюхнувшись на кровать, он надул щеки и слюняво фыркнул.

– Я добыл для тебя важные сведения. У Фэй имелся дружок.

– Что? – Спать мне сразу же расхотелось.

 – Ты нашел ее дружка?

– Не то чтоб нашел… Разжился подробным описанием примет. В том, что у нашей штучки Бенсон был приятель, я не сомневался. Этакая цаца да без поклонника – такого просто не бывает, это против законов природы. Я сдружился с рыженькой, кстати, она называет себя Доун, но голову даю на отсечение, ее настоящее имя Бьюла, или Дагмар, или что-нибудь еще кошмарнее. Что за девчонка, доложу я тебе! Без комплексов, без предрассудков, а любовь к деньгам просто невероятная!

– Что ты из нее вытянул?

– Когда Фэй появилась в клубе, Доун там уже работала.

 – Он прикрыл глаза ладонью. – Это здешний пол качается или я нехило так надрался?

– Сегодня ночью сильно штормит. – Я саркастически выгнул бровь. – Не отвлекайся.

– Доун говорит, что никто из клубных девочек об этой Фэй ничего не знал. Не то чтобы она задирала нос, но у нее была собственная гримерка, и она сиднем сидела там. Девчонки, как у них водится, сгорали от любопытства. И когда однажды вечером, дня через три после того, как Фэй устроилась на работу, Доун заметила ее в переулке на задворках клуба, она, само собой, навострила глаза и уши.

Фэй стояла у припаркованной к обочине машины и разговаривала с водителем. Лица водителя Доун не разглядела, потому как он нахлобучил на глаза шляпу и напялил темные очки, Доун еще удивилась, зачем ему очки, если ночь на дворе. А вот машину – шикарный кремово-зеленый «кадиллак» с откидным верхом – изучила во всех подробностях.