Туз в рукаве

 – Он подался вперед и, выложив огромные ладони на стол, взглянул ей прямо в глаза. – Знаете, мэм, вы так много для меня сделали… Спасибо вам за все. Спасибо за то, что перетащили меня через границу. Спасибо за обед! Вы замечательная женщина! Дальше двигаюсь сам. Больше вам не придется обо мне беспокоиться. Я справлюсь.

Она пристально посмотрела на него:

– Прекрасная речь, Ларри, но сразу видно: вы слишком увлекаетесь телевизором. Следующей вашей репликой будет: глядя на догорающий закат, он томно сказал: «Спасибо за память, за все доброе и хорошее – и прощай навеки!»

Он покраснел как свекла и смотрел на нее, приоткрыв рот:

– А что опять не так, мэм?

Она достала из сумочки золотой портсигар и прикурила сигарету от золотой зажигалки «Данхилл».

– Я позволила себе немного подразнить вас, Ларри, но не обижайтесь. Просто не терплю, когда со мной фальшивят и валяют дурака. Хотите идти дальше один – о’кей, тогда вставайте и идите. Если уж вам невтерпеж и вы такой самостоятельный.

Он потянулся было к козырьку, но, не найдя его, провел рукой по волосам.

– Извините, мэм. Я не хотел выпендриваться. Честно… Просто болван я, вот и все. Вы уж простите меня.

Она сидела неподвижно, выпрямив спину, холодно, пытливо всматриваясь в его лицо.

– Хотите действовать дальше в одиночку, Ларри, тогда сейчас же поднимайтесь и вон отсюда!

Он заморгал, потом потер подбородок тыльной стороной ладони, и она увидела, что на лбу у него выступили мелкие капли пота.

– Да не хочу я, мэм… простите.

– Хорошо, но только не пытайтесь и дальше разыгрывать со мной все эти комедии, Ларри, – тихо сказала она. – Все это я уже видела, все знаю наизусть. Вы еще курочек кормили у себя на ферме, а я находилась в джунглях, где мужчины с умственным потенциалом раз в пятьдесят повыше вашего рвали друг другу глотки. А самый главный, сильный и опасный головорез из них по сию пору мой муж.

Он кивнул:

– Я не хотел… Честно, мэм.

– Ну ладно. Так что там говорил твой друг насчет паспорта?

Неуклюже и без особой надежды на успех он попытался вернуть себе хотя бы остатки мужского достоинства.

– Все о’кей, мэм. Как-нибудь обойдется.