Приятного вечера!

Если только не случится что-нибудь непредвиденное, а в Парадиз-Сити такое случалось редко, он распишется в журнале и отправится домой на все выходные. Да, конечно, дома Кэрролл, его жена, и она будет капать ему на мозги, чтобы он подстриг лужайку, зато он уйдет из этого кабинета, а даже работа по дому кажется пустяком по сравнению с томительным ожиданием преступления.

Лепски посмотрел на часы. Еще десять минут, и он уйдет. Кэрролл обещала, что на ужин будет пирог с цыпленком и ветчиной. Лепски любил поесть, а пирог с цыпленком и ветчиной входил в число самых любимых его блюд.

Макс Джекоби, детектив второго класса, отстукивал на машинке рапорт по поводу угнанной машины. Они с Лепски отлично работали в паре.

– Пирог с цыпленком и ветчиной! – воскликнул Лепски. – Боже! Обожаю этот пирог!

Джекоби оторвался от печатной машинки.

– Иногда я тебе завидую, Том, – сказал он. – Жениться на такой великолепной девушке, как Кэрролл! Вот когда я выйду из участка, то отправлюсь к Фунг У за едой навынос… эх!

Лепски приосанился:

– Пора тебе жениться, Макс.

– Догадываюсь. – Джекоби вздохнул и вернулся к печатной машинке.

У Лепски на столе зазвонил телефон. Он схватил трубку и прорычал:

– Детектив Лепски! Чего вам?

– Лепски! Обязательно так грубить и так орать?

Лепски застонал, узнав голос жены.

– О, это ты, милая, – проговорил он, сбавляя тон.

– Да, это я, – подтвердила Кэрролл.

– Ладно. – Лепски ослабил узел на галстуке. – Буду дома через двадцать минут. Как там поживает пирог?

– Я по этому поводу и звоню. Ко мне тут заходила Мэвис. Она рассказывала мне о своем муже. Честное слово, Том, этот тип позволяет себе такое! Я просто сидела и слушала, лишившись дара речи.

Лепски встревоженно поерзал на стуле:

– Ладно, расскажешь мне подробности, когда я вернусь.

Последовала пауза, а потом Кэрролл сказала:

– Случилась маленькая неприятность. Пока Мэвис рассказывала мне про Джо, я совсем забыла, что у меня в духовке пирог. Подумать только, что с ней вытворяет этот мерзавец! Ты не поверишь! Я просто лишилась дара речи!

Лепски забарабанил пальцами по столу:

– И ты забыла чертов пирог в духовке?

– Не чертыхайся, Лепски. Это неприлично.

Лепски схватил карандаш и переломил его пополам.