Положите ее среди лилий

 – Как получилось, что свидетельство о смерти Макдональда Кросби, когда тот случайно застрелил себя, подписывал доктор Зальцер? Разве этично, что это сделал неквалифицированный шарлатан?

Он посмотрел на меня так, как купающийся смотрит на большого паука, упавшего в ванну.

– Не беспокойте меня, – проговорил он дрожащим голосом. – Спросите его, а меня не беспокойте.

– Да, – согласился я. – Это хорошая идея. Спасибо вам, док. Я спрошу.

Он повернулся и двинулся по дорожке к своим розам. Со спины он выглядел даже старше, чем на самом деле.

Маленькая, похожая на птичку женщина в надежде застыла на крыльце дома, когда я двинулся в обратный путь. Она сделала вид, что не замечает меня.

– Боюсь, я отнял у доктора слишком много времени, – произнес я, приподнимая шляпу. – Он сказал мне, что оно дорого стоит. Пять долларов покроют ущерб?

Усталые глаза засияли. Худое личико оживилось.

– Очень любезно с вашей стороны, – сказала она и украдкой бросила взгляд на сад, где маячила желтая панама ее мужа.

Я сунул банкноту ей в руку. Бумажка исчезла, как исчезает муха на языке у ящерицы. У меня промелькнула мысль, что старик, копошившийся в глубине сада, вряд ли увидит эти деньги. По крайней мере, его жене я день не испортил.

4

Я распахнул дверь своего кабинета и прошествовал внутрь. Джек Керман дремал в кресле у окна. Паула сидела за моим столом, работая с одним из своих многочисленных каталогов – каталогов, благодаря которым мы держали руку на пульсе и знали, кто есть кто в Оркид-Сити, кто сейчас в городе, а кто покинул его, кто на ком женился и так далее.

Паула вышла из-за стола, когда я метнул свою шляпу Керману, разбудив его. Он испуганно буркнул что-то, потер глаза и зевнул.

– Ну и как оно… работать? – поинтересовался он.

– Я начал, – ответил я, уселся, потянулся за сигаретой, закурил и принялся рассказывать о своих подвигах.

Я выложил им все подробности и молчал только о приятных минутах, проведенных с медсестрой Герни. Я понимал, что Паула такое не одобрит, а Керман так разволнуется, что не сможет рассуждать здраво.

– Не особенно много, – заключил я, – но все-таки продолжить стоит. Может, во всем этом и нет ничего криминального, а может – есть.