Опаснее мужчины

Стоя в нескольких футах от него, Джордж увидел Бранта в новом, пугающем свете. Казалось, его фигуру окружал зловещий ореол. С лестницы на них смотрела старуха, испуганно и в то же время с любопытством.

Оглянувшись на Джорджа, Брант скорчил гримасу и кивнул на дверь. Джордж не понял, к чему эта пантомима, но спросить не успел: Брант повернул ручку, распахнул дверь и вошел в комнату.

Не желая торчать в тусклом коридоре на глазах у вредной старухи, Джордж неуверенно шагнул вперед и оказался у двери.

Брант стоял на самом пороге большой комнаты и не сводил глаз с Робинсона.

Робинсон, босоногий, в брюках и жилете, стоял у туалетного столика. Джордж смущенно отметил, что на лодыжках у него разводы грязи, а жилет, прикрывающий куриную грудь, тоже не первой свежести и весьма потертый. Робинсон был без вставных челюстей. Губы его ввалились, отчего рот приобрел странный сморщенный вид. Джордж подумал, что лицо его похоже на сушеное яблоко.

Робинсон изумленно уставился на Бранта. Во взгляде его мелькнул ужас, а от пошедшего пятнами лица начала отливать кровь, отчего оно постепенно бледнело.

У стены стояла широкая кровать, украшенная медными набалдашниками. На ней, свернувшись калачиком, лежала женщина – крупная, взъерошенная и неприглядная. Крашеные волосы ее разметались вокруг головы неряшливым нимбом. Джордж не разобрал, сколько ей лет, и решил, что от тридцати пяти до сорока. На ней была розовая ночная рубашка – измятая, нестираная и такая тесная, что, казалось, грудь вот-вот вывалится наружу.

– Закройте дверь, – сказал Брант, не сводя глаз с Робинсона.

Не вполне понимая, что делает, Джордж послушался, после чего сунул дрожащие руки в карманы макинтоша и уставился на лысый ковер, испуганно прикидывая, что же будет дальше.

Первой от шока оправилась женщина на кровати.

– Это еще кто? – визгливо осведомилась она. – Убирайтесь! Выгони их, Эдди!

Поддерживая брюки, Робинсон попятился под мрачным взглядом Бранта.

– Парни, вы чего, рехнулись? – наконец промямлил он. Губы его тряслись. Растерянно глянув по сторонам, Робинсон схватил свои фальшивые зубы и сунул их в рот. Казалось, это придало ему мужества: когда он заговорил снова, голос его больше не дрожал. – Нельзя вот так врываться к людям.

Брант набычился.

– Мы не знали, что ты не один, – тихо сказал он. – Но раз уж мы здесь, Джордж хочет с тобой поговорить.