Опаснее мужчины

 – Против Фрейзера у тебя нет ни единого шанса!

Негромко ругнувшись, Диллинджер попытался вырваться. Стол заходил ходуном. Бутылка виски упала на пол и разбилась вдребезги.

– Оставь его в покое, Аль, – велел Джордж Фрейзер. – Если хочет по-плохому, так тому и быть.

Капоне с ужасом взглянул на Фрейзера и, увидев бледное, напряженное лицо и глаза словно льдинки, лишился остатков мужества. Он так быстро отодвинулся от Диллинджера, что едва не упал со стула.

– Берегись! – крикнул он. – Сейчас Фрейзер начнет стрелять!

Остальные трое отпрыгнули от стола, опрокинув стулья.

– Ладно, Джонни. Доставай пистолет, – насмешливо разрешил Джордж Фрейзер. – Чего ты ждешь?

Диллинджер медленно встал, отодвинул стул и пригнулся.

– Спорю на сотку баксов, что всажу пять пуль тебе в мотор, прежде чем увижу твою пушку. – Джордж Фрейзер расслабленно свесил руки по бокам.

Диллинджер изрыгнул проклятие. Движение его руки к карману было стремительным, как бросок кобры. В ладони Джорджа Фрейзера, словно по волшебству, оказался тяжелый автоматический пистолет с коротким стволом. В комнате прогремели выстрелы.

Широко раскрыв безжизненные глаза, Диллинджер рухнул на пол и перекатился на спину.

– Глянь на него, Лаки. – Джордж Фрейзер повернулся к людям, вжавшимся в стену.

Чуть помедлив, Лаки Лучано подошел к Диллинджеру, распахнул его пиджак и разорвал рубашку на груди.

– Пять пуль, – произнес он надтреснутым голосом. – Одна в одну.

– Доброе утро, мистер Джордж, – сказала Элла, поставив чашку водянистого чая на бамбуковый столик у кровати. – Я вас разбудила?

– Мм… – замялся Джордж Фрейзер, в полном недоумении глядя на Эллу, на ее неопрятную синюю униформу и нелепую шапочку, пришпиленную к волосам мышиного цвета. – Господи! Как вы меня напугали! Не слышал, как вы вошли. Должно быть, задремал…

– Сегодня такое прекрасное утро.

В немытое окно хлынули потоки света, и Джордж зажмурился. Из его сознания еще не выветрился образ Фрейзера-пулеметчика, миллионера и бандита, и неожиданное вторжение Эллы сбило его с толку.

– Давайте я немного приберусь? – предложила Элла, осматривая беспорядок в комнате. На ее невыразительном блестящем личике не было написано ничего, кроме покорности судьбе.