Опасный пациент

Его годовой оклад составлял сто тысяч долларов, и он стоил этих денег. В свои шестьдесят лет Линдси удавалось сохранять прекрасную физическую форму. Этот рослый, стройный человек с изобретательным, расчетливым умом не употреблял алкоголь и табак. Обходительный, вежливый, с прекрасными манерами, он был частым гостем в посольствах и поддерживал дружбу с несколькими коронованными особами. Как человек светский, он был необходим Радницу, предпочитавшему оставаться в тени. Задумав ответственную операцию, Радниц отдавал ему указания, и Линдси выполнял их с неизменным блеском.

Линдси питал слабость к роскошным отелям, жизнь его проходила в переездах из одной гостиницы в другую, порой он трижды за неделю пересекал Атлантику, заключая договоры, оформляя контракты в различных городах; он всегда останавливался в лучших гостиницах, где его знали как человека щедрого и обслуживали по первому классу.

Двадцать шестого октября после полудня Линдси сидел в холле вашингтонского «Хилтона»; расслабившись в кресле, опустив красивые холеные руки на колени, он наблюдал за мужчинами и женщинами, входящими в гостиницу и покидающими ее.

В три часа он увидел Алана Крейга, неуверенно оглядывающегося по сторонам. Линдси медленно поднялся и пересек холл; его лицо осветила приветливая улыбка. Линдси отметил, что Крейг выглядит ужасно. Видно, совсем сна лишился, подумал он.

– Здравствуйте, Алан, – мягко произнес он, не протягивая руки. – Вы, как всегда, пунктуальны. Поднимемся наверх.

Крейг посмотрел на Линдси. Алан заметно осунулся. Он молча последовал за Линдси к лифту, поднялся с ним на третий этаж, затем по коридору дошел до джонатановского люкса.

– Надеюсь, вы справились с заданием, – сказал Линдси, прикрыв за собой дверь.

Без слов Крейг вытащил из кармана фотокамеру в кожаном футляре и передал ее Линдси.

– Садитесь. Я не задержу вас надолго. Хотите выпить?

Крейг, покачав головой, опустился в кресло.

– Извините меня. Одну минуту, – сказал Линдси и покинул комнату.

Он скрылся в ванной. Там уже стояли бачки с реактивами. Линдси проявил и зафиксировал пленку; включив свет, он принялся изучать ее с помощью сильной лупы.

«Эти японские камеры – просто чудо», – подумал он, рассматривая поразительно четкое изображение.