Найди его, а я разберусь

Я прошелся по комнате, налил себе пару глотков скотча и выпил. Заметил, что руки подрагивают, а когда взглянул на себя в зеркало в дверце бара, увидел пожелтевшее лицо и страх в глазах.

Я вышел из квартиры и спустился в подземный гараж. К тому времени, когда я на своем «бьюике» влился в плотный поток машин, алкоголь подействовал. Я уже не ощущал такого страха. И под конец, когда я подъезжал к зданию «Вестерн телеграмм», меня перестало трясти.

Максвелл с Джиной были в приемной. Максвелл выглядел скверно. Лицо у него побелело, словно свежий снег.

Джина тоже казалась обеспокоенной. Она бросила на меня встревоженный взгляд, когда я вошел, а затем отступила вглубь комнаты, но я ощущал, что она по-прежнему смотрит на меня.

– Рад тебя видеть! – воскликнул Максвелл. Вся его неприязненность и холодность испарились. – Что скажет старик, когда узнает? Кто осмелится сообщить ему подобную новость?

– Успокойся, – резко произнес я. – Что произошло? Ну давай! Рассказывай!

– Они не сообщили подробностей.

Просто сказали, что Хелен нашли мертвой. Она упала с утеса в Сорренто.

– Упала с утеса? – Теперь я разговаривал жестко. – Что она делала в Сорренто?

– Не знаю. – Максвелл нервно закурил сигарету. – Везет же мне – не успел приехать, и вдруг такое. Слушай, Эд, тебе придется сообщить Чалмерзу. У него крышу снесет.

– Успокойся. Я ему сообщу. Только я не понимаю, почему она оказалась в Сорренто.

– Может, полиция знает. Господи! И это случилось со мной! – Он ударил кулаком в ладонь.

 – Эд, тебе придется с этим разбираться. Ты ведь знаешь Чалмерза. Он потребует расследования. Он просто обязан потребовать расследования. Он будет ждать…

– Да угомонись ты! – оборвал его я. – Хватит себя накручивать. Ты ни в чем не виноват. Если он захочет расследования, то получит его.

Максвелл попытался взять себя в руки.

– Хорошо тебе говорить. Это же ты его любимчик. А от меня ему никакой пользы…

В этот момент дверь открылась, и вошел лейтенант Итало Карлотти из римского отдела по расследованию убийств.

Карлотти был невысоким, черноволосым, со смуглым помятым лицом и блекло-голубыми пронзительными глазами. Ему было почти сорок пять, однако выглядел он лет на тридцать. Я был знаком с ним уже года два или три, и мы прекрасно ладили. Я знал его как умного, добросовестного полицейского, впрочем не хватающего звезд с неба. Результата он добивался старательным и напряженным трудом.

– Я думал, ты в отпуске, – сказал он, пожимая мне руку.