Найди его, а я разберусь

Может, мне показалось, что в гостиной промелькнула вспышка фонарика?

Быстро и беззвучно, с тяжело забившимся сердцем, я скорчился за машиной.

Я долго всматривался в окна гостиной, а затем снова заметил отблеск белого света, который тут же исчез.

Тяжело дыша, я ждал, выглядывая из-за капота автомобиля.

Свет снова вспыхнул. На этот раз он не гас несколько дольше.

Кто-то ходит по гостиной с фонариком!

Кто это может быть?

Точно не женщина из деревни. Ей незачем красться по дому в темноте.

Она бы просто включила свет.

Теперь я по-настоящему разволновался. Пригибаясь пониже, я выбрался из-за «линкольна», пересек асфальтовую площадку, удаляясь от виллы, и в итоге оказался под благословенной сенью громадного куста гортензии, спрятался за ним и снова принялся всматриваться в окна.

Луч света двигался по гостиной так, как будто неведомый визитер что-то искал.

Мне хотелось выяснить, кто он. Меня подмывало подкрасться туда и застигнуть его врасплох, кем бы он ни был – вероятно, какой-то воришка, – но я понимал, что нельзя попадаться никому на глаза.

Никто не должен узнать, что я побывал на вилле. Меня тревожил этот свет, блуждавший по всей комнате, но я понимал, что ничего не могу тут поделать.

Спустя минут пять свет исчез. Последовала долгая пауза, затем я рассмотрел высокую мужскую фигуру, выдвинувшуюся из парадной двери. Мужчина на мгновение задержался на крыльце. Было уже слишком темно, чтобы разглядеть что-нибудь, кроме черного силуэта.

Мужчина бесшумно сошел по ступенькам, приблизился к «линкольну» и заглянул внутрь. Зажег свой фонарик. Он стоял ко мне спиной. Я видел, что на лоб у него надвинута мягкая черная шляпа, но меня главным образом поразила ширина его плеч. Теперь я был рад, что не вошел в дом и не застиг его врасплох. Такой крупный парень более чем способен за себя постоять.

Свет погас, и мужчина отступил от машины. Я припал к земле, ожидая, что он двинется в мою сторону, направляясь к выходу в конце подъездной дорожки.

Вместо этого он быстро и беззвучно пересек лужайку, и только я успел понять, что он идет к воротам в глубине сада, как в следующий миг его поглотила темнота.

Озадаченный, смущенный, я таращился ему вслед, затем, осознав, что время уходит, а мне надо обратно в Рим, я выбрался из своего укрытия и заторопился к кованым воротам, ведущим на шоссе.

Всю дорогу до Сорренто я недоумевал по поводу этого визитера.