Найди его, а я разберусь

Снова послышались щелчки и треск, а затем голос, похожий на удары молота по наковальне, загромыхал мне в ухо:

– Доусон?

– Да, мистер Чалмерз.

Последовала пауза, а я гадал, за что сейчас получу нагоняй. Наверняка меня ждет нагоняй. Ведь с чего бы этому великому человеку звонить мне – разве только он чем-нибудь недоволен.

Поэтому то, что последовало дальше, стало для меня полной неожиданностью.

– Слушайте, Доусон, – сказал он, – завтра в Рим, рейсом в одиннадцать пятьдесят, прилетает моя дочь. Хочу, чтобы вы встретили ее и проводили в отель «Эксельсиор».

Моя секретарша забронировала для нее номер. Вы выполните мое поручение?

В первый раз в жизни я услышал, что у него есть дочь. Я знал, что он был женат четыре раза, но вот существование дочери стало для меня новостью.

– Она будет учиться в римском университете, – продолжал он, выпаливая слова так поспешно, словно ему была смертельно скучна эта тема и хотелось как можно скорее покончить с ней. – Если ей что-то понадобится, я сказал, чтобы обращалась к вам.

Но я не хочу, чтобы вы ссужали ее деньгами. Это важно. Она получает от меня шестьдесят долларов в неделю – сумма вполне достаточная для молодой девушки. У нее имеется работа, и, если она будет выполнять ее в соответствии с моими требованиями, у девочки не возникнет особой нужды в деньгах. Но мне важно знать, что рядом есть человек, способный помочь, если ей что-то потребуется, если она заболеет или случится что-нибудь еще.

– Значит, у вашей дочери нет в Риме знакомых? – уточнил я, поскольку мне не понравилось, как все это звучит.

Нянька из меня получится так себе.

– Я снабдил ее кое-какими контактами, да и в университете она с кем-нибудь познакомится, – сказал Чалмерз. Я услышал в его голосе раздражение.

– Хорошо, мистер Чалмерз. Я встречу вашу дочь и, если ей что-нибудь понадобится, все устрою.

– Именно это я и хотел услышать. – Последовала пауза, затем он прибавил: – А ваши дела как, в порядке? – Он спрашивал без особого интереса.

Я сказал, что дела сейчас идут несколько вяло.

Снова долгая пауза – я слушал его тяжелое дыхание. Мне живо представлялся невысокий толстый человек с подбородком, как у Муссолини, с глазками-буравчиками и линией рта, похожей на медвежий капкан.

– На прошлой неделе Хаммерсток говорил мне о вас, – произнес он внезапно. – Кажется, он считает, что вас стоит вернуть сюда.

Я сделал медленный, осторожный вдох. Последние десять месяцев я изнывал от желания услышать эту новость.