Минутная слабость

Позже он может вспомнить, но сейчас не следует задавать ему вопросы. У него иногда могут возникать провалы в памяти. Честно говоря, сейчас он очень страдает, и не без основания. У него были серьезные повреждения мозга, однако в течение длительного периода он вел себя как нормальный человек. Теперь болезнь вернулась; он знает, что новый рецидив может начаться в любой момент.

– Значит, она неизлечима? – раздраженно спросил Треверс. – За это время его состояние не изменилось! Мы считали, что он поправляется… и вот вам!

– Папа… пожалуйста! – вымолвила Вэл.

Треверс сердито махнул рукой:

– Моя дорогая, если Крис не вылечится, ты…

– Погодите, мистер Треверс, – спокойно произнес Густав. – Никто не утверждает, что у него нет шансов выздороветь. Нужно запастись терпением.

Он чуть повернулся, чтобы посмотреть прямо в глаза Вэл:

– Вы хотите навестить Криса, пока я беседую с вашим отцом?

Вэл кивнула.

– Тогда пройдите к нему. В холле сидит медсестра. Она проводит вас. Он нуждается в любви. Вы должны дать ее Крису.

Вэл встала и направилась в холл. За ее спиной раздались протесты отца, но она не придала им значения.

Пожилая медсестра поднялась с Вэл по лестнице на следующий этаж, в палату, где лежал ее муж.

Крису Барнетту исполнилось тридцать шесть лет. Он был красивым мужчиной с темными волосами и глазами, с решительным ртом. С Треверсом они были почти одного роста. До автокатастрофы все считали Криса человеком, достойным унаследовать империю Треверса.

Вэл замерла возле двери.

– Крис… дорогой.

Он поднял глаза, и у Вэл упало сердце. По равнодушному, безучастному выражению его лица Вэл тотчас поняла, что их по-прежнему разделяет незримая стена.

– Здравствуй, Вэл, – сказал Крис. – Прости меня. Не очень-то нам везет, да?

Закрыв за собой дверь, Вэл прошла в комнату.

– Ты не виноват, – сказала она голосом, который едва подчинялся ей. – Как ты себя чувствуешь, дорогой?

Крис молчал.

– Я так волновалась, – добавила она.

– Достойный финал, – апатично произнес он. – Оказаться доставленным двумя полицейскими в психушку. Но самое забавное – это то, что я не помню, где я находился и что делал. Я напрочь отключился на несколько часов. Я мог натворить все, что угодно… даже убить кого-то.

– Но ты же этого не сделал, Крис, – ласковым тоном произнесла Вэл, садясь на стул возле кровати. – Ты не должен волноваться.

– Доктор Густав твердит то же самое. Хорошо, я не буду волноваться.