Рокировка с прошлым

После он отказался извиняться и, более того, обхамил меня, представителя древнего аристократического рода, а теперь еще требует извинений неизвестно за что! До чего докатилось общество…

– Господин хороший, повторюсь: принесите извинения за ваше поведение и высказывания, как я приношу за свою невольную неловкость, иначе согласно законам чести мне придется требовать удовлетворения, при свидетельстве присутствующих, – палец за пальцем я принялся снимать перчатку.

– Дорогой друг, что же вы! Не стоит злить господина пространственника! – От звуков ее голоса по спине пробежали мурашки.

 – Уверена, ваш спор – сущий пустяк, а дуэль лишь испортит прекрасный вечер! Кроме того, неужто вы откажетесь от танца со мной из-за глупого пятна и никому не нужной ссоры? Прошу, просто извинись, ради меня, уже звучат первые аккорды нашего танца. – Чуть заметное касание пальцев, и пыл мальчишки перешел в другую плоскость.

– Если позволите, я сама…

– Не стоит, Аления, – гордо выпятил грудь парнишка.

– Так вот как ее зовут! – узнал я.

Франт при этом надменно продолжал:

– Это я погорячился! Мне стоит извиняться за попытку говорить с другими как с равными. Оказался слишком старомоден!

– Тогда приятного вечера. – Я, нехотя, натянул улыбку пошире. Стоило принять хотя бы такую возможность решить конфликт мирно.

Пара поспешно удалилась. Меня же пригвоздил к месту взгляд девушки, который она бросила на меня, прежде чем скрыться. Готов поклясться, этот взгляд более всего являлся задумчивым…

По галерее залов, отражаясь и усиливаясь, разнесся истеричный женский крик.

Первая мысль была о Лори. Я сорвался с места. Комнаты, где я гулял полчаса, превратились в калейдоскоп. Пусть револьвер пришлось отдать на входе, но какой смысл в пространственном кармане, если, помимо прочего, там нет запасного оружия? Ствол появился в рукаве. В правой руке кинжал – как пространственник имею право. Нужная комната вынырнула неожиданно, и… сердце тяжело ухнуло во тьму – Лорн на месте не оказалось.

Прикосновение. Сработали рефлексы – взять в захват напавшего. Лишь в середине приема я осознал, что рука мне больше не подчиняется. Попытался вывернуться и одновременно ударить кинжалом. Вновь неудача, только затрещала ткань формы. Спустя удар сердца я, тихо охнув, стоял, согнувшись с заломленной рукой.

– Друг мой, не стоит нервничать! Это всего лишь я. – Насмешливый голос Рейма заставил застыть.