Кинжал Челлини

– Доминик! – негромко произнес Горман.

Я замер. Увидев стеклянные блекло-голубые глаза Доминика, я понял, что он способен выстрелить. Момент был не из приятных. Ствол пушки показался мне широким, как бруклинский тоннель, и таким же неподвижным. Я увидел, как тонкий палец Паркера выбрал свободный ход спускового крючка.

– Доминик! – заорал Горман и трахнул своим огромным кулаком по столу.

Дуло опустилось, и Паркер посмотрел на меня так, словно он не понимал, что здесь происходит. Мурашки пробежали по моей спине, когда я снова заглянул в его пустые ошалелые глаза.

– Не горячись, Доминик, – повторил Горман своим высоким, скрипучим голосом.

Толстяк не сдвинулся с места. Я начал понимать, почему Горман иногда просит Паркера успокоиться. Он знал о странностях Доминика.

Паркер медленно встал, в недоумении посмотрел на револьвер и вышел из комнаты.

Я вытащил платок и протер им лоб. Я успел покрыться испариной.

– Вы за ним следите, – спокойно сказал я. – Когда-нибудь его унесут привязанным к носилкам.

– Вы сами виноваты, мистер Джексон, – сказал Горман. Глаза его были холодны. – Он парень неплохой, если правильно с ним обращаться. Вы лезли на рожон. Еще кофе налить?

Я усмехнулся:

– Пожалуй, я выпью что-нибудь покрепче. Еще мгновение, и он бы выстрелил. Не обманывайте меня. Вы должны забрать у него револьвер, пока не случилась беда.

Горман смотрел, как я наливаю себе виски. Его полное лицо ничего не выражало.

– Вы не должны обижаться на него, мистер Джексон. Он увлечен мисс Ракс. На вашем месте я не стал бы упоминать ее имя в разговоре.

– Да? А как она относится к нему?

– Мне кажется, это вас не касается.

Я выпил.

– Возможно, вы правы, – сказал я.

В девять часов Паркер подогнал автомобиль к входной двери. Он, похоже, справился со своей вспышкой.

Горман вышел на ступеньки, чтобы проводить нас.

– Удачи вам, мистер Джексон. Паркер даст вам последние указания. Я подготовлю деньги к вашему возвращению.

Я смотрел на темные окна в надежде увидеть Веду и не слишком внимательно слушал Гормана.

– Мы должны вернуться через два часа, – сказал Паркер Горману.

Судя по голосу Доминика, он волновался.

– Если мы не приедем, ты знаешь, что делать.

– Приедете, – отозвался Горман.

Нервы у толстяка были крепче, чем у Паркера.