Кто смеется последним

Феррис-Поинт – маленькая бухточка, окруженная кустарниками и песчаными дюнами, отличное место для плавания. Я частенько ездил туда, когда хотел побыть один. Шарнвилл свои руки сюда еще не дотянул.

По песчаной петляющей дороге я приехал в эту бухту и, оставив машину в тени дерева, пошел через кустарники к полосе золотого песка.

Придет ли она?

Я провел два суматошных, но благоприятных для бизнеса дня во Фриско. Мы заключили сделку, но понадобилось взять еще один кредит в банке. Я был уверен, что мы его получим, и сказал Биллу, что на днях во время гольфа поговорю об этом с Брэнниганом.

Но сначала Гленда.

И тут я ее заметил.

В изумрудном бикини она сидела на песке, подтянув колени к подбородку, руками обхватив лодыжки. Солнце играло на ее рыжих волосах.

Я стоял, смотрел на нее и думал, что она самая желанная и самая прекрасная женщина на земле.

Она взглянула в мою сторону и улыбнулась.

Когда я приблизился к ней, она тихо сказала:

– Вот видишь, Ларри, искушение было слишком велико… Все мои благие намерения не видеться с тобой… – Она скривилась.

 – Я не могла выкинуть тебя из головы ни днем ни ночью. – Она вытянулась на песке. – К чему разговоры, милый, давай уже займемся любовью.

Я сбросил рубашку и брюки, она избавилась от бикини.

Я склонился над ней, любуясь ею и страстно желая покрыть поцелуями каждый дюйм ее тела.

– Нет… Скорее, Ларри. Возьми меня!

Нетерпение, которое звучало в ее голосе, передалось и мне. Она легонько застонала, когда я вошел в нее.

Она обхватила меня ногами, а ее пальцы впивались в мою плоть.

Солнце, шум моря, шелест листьев – на этом совершенном фоне мы лихорадочно достигли оргазма.

Ее пальцы скользнули по моей спине, не давая мне отстраниться.

– Еще… – выдохнула она, – пожалуйста, еще!..

А потом раздался голос из ниоткуда:

– Отвали, ублюдок!

С глухим стуком мне в ребра врезался ботинок. Удар был такой силы, что я отлетел. Перевернувшись на спину, я посмотрел вверх.

Надо мной стоял низкорослый, приземистый мужик.

Будто из ночного кошмарного марева постепенно проявлялись детали: борода, загар, глаза, как смородины, застрявшие в медовом хлебе, панама, натянутая до кустистых бровей. Одет он был в мятый и грязный белый костюм.

Гленда попыталась подняться на ноги, и он ударил ее с размаху тыльной стороной руки – жестокий удар, который распластал ее по песку.

Убийственная ярость закипела во мне. Я бросился на него, мои руки сомкнулись на его горле.