«Блуждающий Огонь», или «Крыло-и-Крыло»

Ее глаза почти не отрывались от люгера, прикованные точно волшебными чарами. Если бы кому-нибудь было время наблюдать за выразительным, подвижным лицом девушки, то он был бы поражен быстрой сменой отражавшихся на нем впечатлений. Оно то выражало тревогу, почти печаль, то озарялось лучом радости и счастья; румянец то исчезал с ее щек, то горячо разливался, и ярко блестели глубокие, темные, большие, синие глаза. Но обо всех этих превращениях даже не подозревала столпившаяся около нее шумная и болтливая молодежь.

Тем временем на скалу взобрался градоначальник, Вито Вити, и отдувался, как кит, вынырнувший на поверхность моря, чтобы подышать воздухом.

– Что ты скажешь об этом судне, Мазо? – спросил чиновник, считая себя по своему положению вправе обращаться с вопросами к любому из граждан.

– Я полагаю, что это люгер, синьор, – лаконично и совершенно верно ответил старый моряк.

Синьор Вити был несколько шокирован лаконичностью ответа.

– И вы согласны под присягой подтвердить ваше уверение? – снова обратился он к Тонти.

Тонти, честный до щепетильности, помимо всякой присяги, еще внимательнее всмотрелся в приближавшееся иностранное судно и снова повторил свое первое предположение.

– А могли ли бы вы мне сказать, почтенный Тонти, какой стране принадлежит этот люгер? Вы, конечно, понимаете, насколько важен этот вопрос в наше беспокойное время.

– Вы совершенно правы, синьор подеста, так как если это судно алжирское, маврское или французское, то его появление на Эльбе не доставит большого удовольствия. Но я у вас должен попросить позволения немного подождать с ответом, так как мне надо ближе рассмотреть это судно.

Против разумности такого решения возражать было нечего, и подеста умолк. Но тут, обернувшись, он увидел Джиту, с которой познакомился и о которой составил очень хорошее мнение во время ее визита к его племяннице.

– Вот задача нашему бедному лоцману; он уверяет, что это люгер, но затрудняется определить его принадлежность.

– Это действительно люгер, синьор, – сказала Джита, облегчая себя глубоким вдохом, как будто ей помогло то, что она заговорила.