Темный контракт

Молоть языком так, чтобы души, фигурально выражаясь, оказывались в моей власти – как раз моя работа. Пусть мне это не так сильно нравится, но слишком много в моих возможностях завязано как раз на разговорах и получении с них пользы. Тем более я столько времени потратил на изучения всех этих нюансов, что не пользоваться наработанными навыками было бы просто глупо.

– Не дуйся, – рассмеялся я. Её виноватая мордашка здорово приподняла мне настроение, и эта чертовка прекрасно знала об этом и пользовалась положением. – Надеюсь, подвал уже готов для работы?

– Всё, что было возможно приобрести за сутки, на месте, – сдержанно кивнула служанка.

– Заносим, – махнул я хмурому водителю и флегматичному мужику на пассажирском сидении, что выполняли заодно и функции грузчиков.

Да и то, скорее всего, они этим занимались только из-за того, что машина просто не позволяла погрузить внутрь ещё больше людей.

Сам же я бережно нёс небольшую клетку, где после приёма полагающегося противоядия мирно спал маленький воронёнок.

Я был рад, что ворон не даётся так просто в руки. Борется! Отстаивает своё до последнего. Сильная воля… А значит, будет сильна и преданность, когда я его приручу и направлю всю эту волю на нашу связь. А уровень преданности и доверия напрямую связан с прочностью договора.

Так что пусть это и инвестиция в будущее, так как результата я сразу не получу, но моё чутьё подсказывает, что на данный момент он одно из лучших моих приобретений.

Клетка с псом… вернее, тем монстром, в которого его превратили, была внушительна – стальные прутья толщиной в большой палец взрослого мужчины. И ещё больше монструозности ей придавали чёрные подтёки крови и рваные раны самого монстра… На клыках пузырилась розоватая пена. Вывернутые наружу разодранные потроха намекали, что некогда великий боец «Арены» нежилец, и удивительно уже одно то, что он до сих пор жив.

Даже страшно подумать, какие обо мне пойдут слухи, если эту картину увидит кто-то из соседей.

В итоге клетка с псом нашла своё место на кухне, а след к ней прослеживался через весь дом по кровавым пятнам. Поджатые в возмущении губы и сложенные под грудью руки Елены вызывали у меня лишь усмешку. И да, возмущалась она не из-за разведённой грязи.