Итак, моя радость…

Она ощутила, что руки горят огнем.

Испуганная, Лана попыталась откинуть простыню и выбраться из постели, однако это усилие оказалось для нее слишком велико.

Все тело ее покрылось холодным липким потом, а руки горели, и в горле тоже появилось нестерпимое жжение.

Да что же это такое, подумала она с ужасом. Сердце билось все быстрее, ей стало трудно дышать.

Она заставила себя вылезти из постели, однако ноги отказались ее держать. Она скорчилась на полу, рука потянулась к телефону на столике рядом, но тщетно.

Лана открыла рот, чтобы позвать на помощь, но омерзительная, гнусно пахнущая желчь задушила крик, затекла в горло, поднялась через нос и выплеснулась на коротенькую розовую ночную рубашку.

Спустя полчаса в открытое окно заглянул черный лоснящийся персидский кот, которого она по сложившейся дружеской традиции подкармливала каждое утро. Кот постоял в ожидании, поглядывая на неподвижное тело, лежавшее в солнечном пятне, подергал усами, а затем спрыгнул с подоконника в комнату, звучно шлепнувшись на лапы.

С эгоистичным безразличием, свойственным кошкам, он деловито направился к холодильнику в кухне. Уселся перед ним и принялся ждать в тревожном нетерпении.

В половине девятого вечера Гарри Льюис вышел из своего кабинета и спустился в обитом красным бархатом лифте на второй этаж, кивнув мальчишке-лифтеру.

Загорелый парнишка в безукоризненно опрятной униформе казино, бутылочно-зеленого цвета с бежевой отделкой, и в белоснежных перчатках весь засветился, наклонил голову, польщенный тем, что его узнали.

То был любимый час Льюиса – казино начинало оживать. Больше всего на свете он любил выходить на большой, сильно выступающий балкон и смотреть вниз, на террасу, где его клиенты выпивали, болтали и отдыхали, прежде чем отправиться в ресторан, а затем – в игровые залы.

Полная луна превратила море в тихо мерцающее серебро. Вечер выдался теплый, лишь дул легкий бриз, шевеливший ветки пальм вокруг террасы.

Льюис стоял долго, опустив руки на балюстраду, и смотрел на столы, вокруг которых не было свободных мест.

Увидел, как Фред, старший бармен, переходит от стола к столу, отдавая распоряжения, распределяя посетителей между многочисленными официантами, иногда останавливаясь, чтобы изящно пошутить или обменяться парой слов с кем-нибудь из завсегдатаев, но при этом он, не теряя бдительности, следил, чтобы никому из гостей не пришлось дожидаться своего напитка.

– Мистер Льюис…

Льюис обернулся, удивленно подняв брови.