Измене доверяют, как лисе

 – Может, там найдется еда, – продолжила она, обращаясь скорее к себе, чем к Эллису. Потом подняла одеяло, в которое куталась ночью, встряхнула, свернула и положила на землю. – Оно нам пригодится. Нам много чего пригодится.

– Нужно выбираться отсюда, – напомнил Эллис. – Помоги мне встать. Я же не могу торчать здесь весь день.

Но Грейс смотрела в другую сторону и не могла знать, что он с ней говорит. Вспыхнув от ярости, Эллис попытался лягнуть девушку, но она была вне досягаемости.

– Я скоро, – сказала Грейс и выбралась из траншеи.

– Вернись! – крикнул Эллис, встревоженный таким прозаичным расставанием. Попробовал подняться, но Грейс уже ушла, словно забыв обо всем, кроме новой цели.

Чуть ли не минуту Эллис бесновался, осыпая проклятьями Грейс и свою сломанную ногу. Потом он понял, что гневаться бессмысленно. Выбора нет: придется полагаться на девчонку. Грейс прекрасно понимает, что они в опасности. И похоже, уверенности в собственных силах ей не занимать. Что ж, пусть действует.

Эллису же оставалось лишь лежать и глазеть на белые облака, лениво плывущие над траншеей. В прошлом он всегда боролся за выживание. Непривычно, что решением его проблем занялся кто-то другой. Да, странное ощущение. И весьма приятное.

Эллиса разморило. Он отяжелел, расслабился, перестал волноваться. Боль в ноге поутихла. Если девчонка не справится, сонно думал Эллис, придется взять все в свои руки. Но сперва посмотрим, что у нее получится.

Разум его притупился от пережитых мучений, тело обмякло, и Эллис задремал.

Чуть позже его начало лихорадить. Казалось, язык распух и не умещается во рту. Должно быть, подскочила температура. Неудивительно: одежда его до сих пор не высохла. Несмотря на зонты и прорезиненную ткань, из-за мокрого песка в траншее было сыро.

Шли минуты, но Эллис потерял счет времени. С какой стати он решил, что девчонка и дальше будет ему помогать? Неужто поглупел? Может, болезнь сказывается? Трудно понять, да и не особенно хочется.

Жаркое солнце и шелест кустов на ветру убаюкали Эллиса, и он опять погрузился в тревожный сон. Вздрагивал, засыпал снова, и вдруг полностью проснулся, с тревогой понимая, что какое-то время был совсем один. Эллис лихорадочно взглянул на часы. Пять минут седьмого.