Ева

На обратном пути к креслу он уже заметно пошатывался. Усевшись, он остановил на мне мутный взгляд и недобро прищурился.

– Выброси ее из головы, – внезапно выпалил он, ударив кулаком по подлокотнику. – Хватит. Ясно тебе?

У меня челюсть отвисла от удивления.

– Это вы мне? – процедил я, взбешенный тем, что он посмел говорить со мной в таком тоне.

Его раскрасневшееся лицо слегка обмякло.

– Оставь ее в покое, – пробормотал он. – На эту ночь она моя. Я знаю, что? у тебя на уме. Но дай мне кое-что сказать. – Он подался вперед, шлепая отвислыми губами, и наставил на меня короткий толстый палец.

 – Я ее купил. Она обошлась мне в сотню баксов. Слышишь? Купил! Так что руки прочь.

Я ему не поверил.

– Такую женщину не купить. Уж во всяком случае не такому никчемному уроду, как ты.

Барроу выплеснул виски на ковер.

– Что ты сказал? – Он вытаращил на меня водянистые злые глазки.

– Я сказал, что тебе не купить женщину, потому что ты никчемный урод.

– Не пришлось бы тебе пожалеть. – Вены на его висках вздулись.

 – Как только ты появился, я сразу понял: жди неприятностей. Ты ведь собираешься отбить ее у меня?

Я усмехнулся:

– Почему бы и нет? Как ты можешь этому помешать?

– Но я ее купил, черт побери! – взвизгнул он, стукнув по подлокотнику. – Ты способен понять, что это значит? На сегодняшнюю ночь она моя. Неужели ты не можешь вести себя как джентльмен?

Я все еще не верил ему.

– Что ж, давай позовем ее, – расхохотался я. – В конце концов, сто долларов не такие уж большие деньги.

Я мог бы дать больше.

Он с трудом выбрался из кресла. Конечно, он набрался по-свински, однако мускулы у него будь здоров. Застань он меня врасплох, мне несдобровать. Я подался назад.

– Ну же, не кипятись. – Я продолжал пятиться, не отрывая глаз от надвигающейся туши. – Мы можем решить все без драки. Давай позовем ее…

– Она получила от меня сотню баксов, – прохрипел он с тихой яростью. – Я ждал этого восемь недель. Когда я просил ее принять меня, она соглашалась. Но стоило прийти, как чертова служанка говорила, что ее нет дома.

Четыре раза она проделывала этот номер, и каждый раз я знал, что она наверху, смеется надо мной, глядя из окна. Но я хотел ее. Повелся, как дурак. Поднимал цену с каждым звонком. И когда я предложил сотню, она спустилась ко мне. Все было хорошо, пока не явился ты. Но ни ты, ни какая другая обезьяна теперь меня не остановит.

Меня затошнило. Я еще не до конца верил его словам, но знал, что в моем доме он не останется.