Последний из могикан (адаптированный пересказ)

Мы прогнали макуасов в леса, полные медведей, и они добывали соль из пересохших источников. Эти псы не выловили ни одной рыбы из Великого Озера, и мы бросали им только кости… Соленое Озеро давало нам рыбу, леса – оленей, воздух – птиц. У нас были жены, которые приносили нам детей. Мы поклонялись Великому Духу, и макуасы боялись наших победных песен. Первые бледнолицые приплыли в большой пироге… Это были голландцы. Они дали моим праотцам огненную воду, и те стали пить ее; пили с жадностью, пили до тех пор, пока им не почудилось, будто земля слилась с небом.

И они решили, что увидели наконец Великого Духа. Скоро моим отцам пришлось расстаться с родиной. Шаг за шагом их оттесняли от любимых берегов. И вот теперь я, вождь великого племени, вижу лучи солнца только сквозь листв у деревьев и не могу подойти к могилам моих предков. Весь мой род погиб. Могикане, один за другим, отошли в страну духов. Когда же и Ункас уйдет вслед за мною, истощится кровь племени: ведь мой сын – последний из могикан!

– Кто упомянул об Ункасе? – послышался голос.

Из зарослей показался молодой индеец. Бесшумно проскользнув между двумя собеседниками, он сел рядом. Чингачгук перевел взгляд на лицо сына и спросил:

– Не осмелились ли гуроны оставить следы своих мокасин в этих лесах?

– Я шел по отпечаткам их ног, – ответил молодой индеец. – Их число равняется количеству пальцев на руках. Но они трусы и прячутся в засадах.

– Ничего, мы выгоним их из кустов, как оленей… Соколиный Глаз, сегодня надо поесть, а завтра мы сразимся с макуасами.

– Согласен. Но для того чтобы поесть, нужно добыть зверя… Да вот он! Внизу в кустах бродит крупный олень. Ункас, – обратился разведчик шепотом к молодому индейцу, – ставлю три мешка пороха против фунта табака, что попаду ему между глаз, причем ближе к правому, чем к левому.

– Не может быть! – воскликнул молодой индеец. – Ведь над кустами видны только кончики его рогов!

– Мальчишка, – усмехнулся Соколиный Глаз, обращаясь к Чингачгуку. – Он думает, что настоящий охотник не может сказать, где тело оленя, если видны кончики рогов.

Разведчик прицелился и уже собирался нажать на курок, когда Чингачгук внезапно ударил рукой по стволу ружья.

– Ты что, хочешь сразиться с гуронами, Соколиный Глаз?

– И то верно, – вздохнул охотник, опуская ружье. – Ункас, убей оленя стрелой, не то, пожалуй, мы действительно завалим животное для воров-ирокезов.

Чингачгук кивнул головой. Ункас опустился на землю и стал осторожно подползать к оленю.