Кадет королевы и другие рассказы

Не раз, в прекрасную пору осени, Бесси Лейборн была королевой сборщиков хмеля, и тогда я думал, что она выглядит яркой и прекрасной, как фея, когда на ее солнечно-каштановые волосы надевали венок из цветов, а ее темно-синие глаза сияли удовольствием и нежностью, выражая удовлетворенное тщеславие.

Накануне ночью мне приснился сон о Бесси. Сон, от которого мне стало не по себе и который дал мне много поводов для размышлений; и поэтому смутное предчувствие грядущего зла омрачило радость моего возвращения домой.

Я видел Бесси во всей ее красоте и храбрости в роли королевы хмеля, но она взывала ко мне, чтобы я защитил ее, потому что она изо всех сил пыталась освободиться от объятий и уговоров красивого и пресыщенного мужчины, чей костюм и осанка были одинаково модными и утонченными. Рядом с ними, явно забавляясь, стоял его друг, крючконосый, угрюмый и мрачноватого вида парень с черными усами и злобными глазами, который удерживал меня, как железной хваткой, издавая странный, хихикающий смех, звук которого разбудил меня.

Я поговорил об этом с Томом Инчесом, нашим шотландским наемным сержантом, и он, так как сильно верил в сны, заверил меня, что это предвещает какое-то зло, которое непременно случится с Бесси, или со мной, или с нами обоими.

– Ты должен знать, Боб, – продолжал он, – что во сне душа, кажется, выходит из тела и обретает способность заглядывать в будущее. Время или место, расстояние или пространство тогда не создают препятствий, так что свободный дух спящего может видеть будущее так же хорошо, как и прошлое, и знай то, что должно произойти, так же хорошо, как и то, что уже произошло.

В словах шотландца была такая торжественность, что мне стало еще более не по себе, но я постарался стряхнуть с себя тревогу и уже предвкушал увидеть коттедж моей матери среди лесов Уилда.

Каждый шаг приближал меня к дому, и я весело зашагал дальше с рюкзаком за спиной и всего лишь монетой в крону в кармане. Моя сумка была легкой, но, если не считать этого уродливого сна, на сердце у меня стало еще легче, когда я подумала о Бесси Лейборн.

Железнодорожная станция осталась в нескольких милях позади. Был канун Рождества.