Где бы ты ни был

– Я домой не пойду.

– Почему это? Только не говори опять, что сбежала, – гнусаво передразнил он.

– Па опять с меня шкуру спустит.

– Он тебя бьет?

– Угу, все больше ремнем. Вот, глядите. – Она задрала юбку и засучила штанишки, сшитые, похоже, из мешковины.

Мэтт взглянул и тут же отвел глаза. Бедро с большим темным кровоподтеком было слишком округлым для тринадцатилетней. Он где-то читал, что девочки в этих горах взрослеют раньше обычного.

– За что он тебя так?

– Да просто злится.

– Ну какая-то причина ведь должна быть.

– Когда пьяный, бьет, потому что выпил, а когда трезвый – потому что не выпил еще. Вот так вот.

– Но говорит-то он что?

– Не могу повторить, – потупилась девочка.

– Хорошо, но чего он от тебя хочет?

– А-а! – Она поразмыслила. – Чтобы я замуж вышла. Нашла себе парня, который переедет к нам и будет работать. От девчонок, говорит, проку нет, зря только хлеб едят.

– По-моему, ты еще мала для замужества.

– Мне шестнадцать, – сообщила она, посмотрев на него краем глаза.

Шестнадцать! Не может быть. Это ее платье, впрочем, скрывает многое… не забудем и про бедро.

– Замуж, замуж! – проворчала она. – Как будто я сама не хочу. Я не виновата, что парни от меня бегают.

– С чего бы это? – саркастически ввернул Мэтт.

– Вы такой милый, – улыбнулась она. Она становилась почти хорошенькой, когда улыбалась, – с поправкой на местность.

– Нет, правда: почему они бегают?

– Из-за па тоже, кому охота с ним в одном доме жить.

– Тебя, говоришь?

Она энергично кивнула.

– Которые подобрее говорят, что я приношу несчастье, а другие и вовсе невесть чего выдумывают. Вот парни больше и не ходят ко мне. Я, говорят, раньше на пуме женюсь. А вы женаты, мистер?..

– Райт, Мэтью Райт. Нет, не женат.

– Райт, – протянула она.

– Эбигейл Райт?

– А я чего, так сказала? Смешно… Вообще-то я Дженкинс.

Мэтт сглотнул и сказал твердо:

– Я отвезу тебя домой. Говори, как проехать, или вылезай прямо здесь.

– Так ведь па…

– Куда ты, собственно, собралась со мной ехать?

– К вам, куда же еще.

– Это неприлично.

– Да? Почему?

Мэтт мрачно притормозил.

– Ладно, – покорилась она с видом христианки, идущей к львам на арену.