Где бы ты ни был

 – Если не уберетесь прямо сейчас, пожалеете.

Мэтт, веря ему, попытался остановиться и опять не сумел.

– Н-не могу. Не в-видите, что ли: я п-перестал бы, да не м-могу!

Бульдог оглядел его выпученными, налитыми кровью глазами.

– Ничего, мы поможем. Выкиньте их отсюда, ребята.

– Осторожно, – нервно сказал первый официант. – Кто-то из них владеет хитрым приемчиком.

Эбби опять напряглась и стала убирать их одного за другим, точно свечки задувала. Разместившись на автомате вчетвером, друг у друга на коленях – тотемный шест, да и только, – они посыпались на пол с таким грохотом, что даже музыку заглушили.

Бармен, потирая нос, ринулся было к танцплощадке, но менеджер, самый хитрый, его удержал. Они посовещались, поглядывая на Мэтта и Эбби, и первый официант отважно выключил автомат. Музыка смолкла, огни погасли, но враг восторжествовать не успел: все тут же включилось снова.

Менеджер свирепо выдернул шнур из розетки. Шнур зашевелился, принял вертикальное положение, покачался наподобие кобры и напал.

Музыка зазвучала опять. Мэтт топтался на свинцовых ногах, вспоминая сказку про красные башмачки, Эбби оставалась свежей и полной сил.

Повернувшись в очередной раз лицом к ящику, Мэтт увидел, что готовится новое наступление: менеджер, подкравшись к автомату с топориком, который дал ему бармен, рубанул по шнуру. Шнур отпрыгнул и захлестнул мертвой петлей ногу менеджера.

Вместе с музыкой остановилась и Эбби.

– Пойдем отсюда, – попросил Мэтт, еле держась на ногах.

– Нет, посидим еще. – Она подвела его к столику, внезапно опустевшему, как и все заведение. – Тебе надо выпить.

– Давай лучше уйдем.

Но Эбби уже подзывала официанта. Тот опасливо подошел, и Мэтт под вопросительным взглядом Эбби промямлил:

– Скотч. Чистый.

Официант вернулся с бутылкой и двумя стаканами на подносе.

– Босс велел вперед получить.

Мэтт порылся в карманах. Менеджер стоял у стены, скрестив руки, и не сводил с него глаз.

– У меня нет с собой денег.

– Ничего, – вмешалась Эбби. – Ставьте сюда.

– Нет, мэм… – начал официант, но поднос сам собой опустился на стол, и он попятился прочь.

– Я, наверно, плохая дочь, – сказала Эбби, задумчиво взявшись за подбородок. – Па здесь понравилось бы.