Бессмертные

Они могущественны настолько, что могут привлечь к поискам полицию; они на шаг от поимки. И, как только доктор придет в сознание, информации у них станет намного больше. Разумнее было бы убить его.

– Тут я вам ничем помочь не могу.

Голос Барбары звенел нежным, чистым колокольчиком.

– Раненые мужчины – это не по моей части. Я предпочитаю, чтобы они были как вы, офицер, – крепкими и здоровыми парнями. Но, – добавила она беззаботно, – если хотите, можете сами заглянуть.

Полицейский хмыкнул.

– Не нужно меня соблазнять.

Могу поспорить, под юбкой вы его не прячете. А в этой машинке место осталось только для двигателя. Сколько она выжимает по прямой?

– Я лично разгоняла ее до двухсот, – мимоходом заметила Барбара. – Двести пятьдесят вроде бы предел.

– Поверить не могу.

В его голосе отчетливо звучало благоговение.

– Глядите!

Машина сорвалась с места, как ракета. Через пару секунд загудели шины. Сиберт почувствовал, как машина взлетела, когда воздух, рвущийся через крепкий, крылообразный стабилизатор, приподнял ее.

Он был уверен, что она вот-вот остановится, но машина по-прежнему набирала и набирала скорость.

Разве все может быть так легко? – подумал он.

Скорость начала падать. Они мчались по дороге под шум колес. Он сливался в колыбельную, которая снова убаюкала Сиберта.

Вскоре Сиберт проснулся от толчка, разбередившего рану. Машина опять остановилась, и шум стих.

Пришла та же мысль: я умираю. Доктор так сказал. С ясностью, которой не ощущал с тех пор, как его подстрелили, он понял: пуля миссис Джентри прошла сквозь легкое.

Он истечет кровью до смерти. Каждое движение делает такой исход более вероятным.

Он почувствовал, как в нем поднимается злость на Барбару, которая так легко отнеслась к его ранению, которой было наплевать, жив он или нет, из-за которой ему пришлось слепо метаться в поисках убежища, буквально умирая на ногах.

Незамедлительная медицинская помощь могла бы его спасти. Так предполагал доктор.

Она поделилась с ним своей кровью, это верно. Но что значила пинта крови, когда из его тела непрестанно и неизбежно утекал целый поток красной жидкой жизни. Даже если это кровь бессмертного.

Беспричинный гнев разгорался все сильнее. Черт ее возьми! – подумал он. – Я умираю, а она будет жить вечно.

Смерть была странным действом, очень похожим на рождение, с длинными периодами дремы и серыми, полубессознательными периодами бодрствования.