Бессмертные

Он все еще прислонялся к нему, но тела своего не чувствовал, как будто был в другом месте, и все ощущения, достигающие его мозга, смягчались и ослаблялись расстоянием. Похоже, он на минуту потерял сознание, пришла в голову горячечная мысль. Если ему дадут еще пару минут, он снова будет в полном порядке.

– Эдди! – В голосе прорезались истерические нотки. – Что случилось? У тебя кровь!

– Привет, Бобс, – слабо прошептал Сиберт. – Забавная штука… – Он засмеялся и тут же зашелся кашлем.

Когда приступ прошел, вся его рука была забрызгана кровью.

– Ты… опасный спутник, Бобс, – едва выговорил он, задыхаясь. – Давай… пора убираться отсюда.

Он поймал ее руку и двинулся к лестнице. Она потянула его назад.

– Ты ранен. Тебе нужен врач. Мы не можем никуда пойти, пока тебе не окажут помощь. И эти тела… там же лежит миссис Джентри…

– Прекрасная женщина, эта миссис Джентри, – сказал Сиберт. – Особенно мертвая. Это она меня подстрелила. Давай, Бобс – нет времени. Объясню все позже.

Она покорно дошла с ним до лестницы. И тут ноги перестали его держать. Тогда она закинула его правую руку себе на плечи, левой рукой обняв его за талию. Она оказалась на удивление сильной. Его левая рука отчаянно цеплялась за перила, пока они вместе спускались по бесконечным ступеням – вниз, площадка, вниз – и наконец добрались до первого этажа. Его колени подогнулись.

Широкий холл первого этажа расплывался перед глазами, как на старой фотографии. Сиберт нахмурился, пытаясь сфокусироваться и думая: так вот каково это – стареть, терять остроту чувств, силу мышц, чувствовать, как постепенно внутренние органы приходят в негодность.

Кто-то что-то говорил. Опять Барбара, понял он, настойчиво добивалась его ответа.

– Куда мы теперь? – снова и снова спрашивала она.

Он попытался обдумать вопрос, но любая мысль была пыткой.

– Прятаться. Где угодно. Не верить никому. Все… против нас.

А потом все воспоминания исчезли, оставив лишь одну, полную иронии, мысль, преследующую его даже во снах.

Он проснулся, окруженный жемчужно-серой затхлостью, и решил, что еще спит. Он был один. В груди полыхал пожар, который он попытался унять, прижав к ней руку. Когда он отнял ее, рука была в чем-то темном. Попытка определить цвет в полумраке не удалась, в его состоянии это оказалось слишком сложно. И он снова провалился в беспамятство.