Зверобой

Бездействие молодых людей, сидевших на передней части парома, доказывало, что они захвачены этой заунывной мелодией, и только тогда, когда последний звук замер на отдаленном берегу в непроницаемой густоте лесов, они снова взялись за весла. Старик Гуттер был, по-видимому, очень растроган.

– Ты что-то слишком печальна сегодня, дитя мое, – сказал он с необычной для него нежностью. – Мы избавились от большой опасности, мой друг, и ты должна радоваться.

– Ты ничего этого не сделаешь? – сказала Гэтти, не отвечая на его замечание и взяв его за руку.

 – Ты долго разговаривал с Гэрри; но я надеюсь, что у вас не подымется рука на это.

– Ты впутываешься не в свое дело, глупое дитя!

– Зачем хотите вы с этим Гэрри убивать людей, особенно детей и женщин?

– Перестань, девчонка! Мы ведем войну, и наша обязанность поступать с неприятелями так же, как они с нами.

– Не то, батюшка. Распродайте свои кожи, накопите их еще больше, но не проливайте человеческой крови.

– Поговорим лучше о чем-нибудь другом, дитя мое.

Рада ли ты возвращению нашего друга, Марча? Ты, кажется, любишь Гэрри и должна знать, что скоро, может быть, он сделается твоим братом или чем-нибудь поближе.

– Этого не может быть, батюшка, – отвечала Гэтти после продолжительной паузы. – У Гэрри уже есть отец и мать, а никто не может иметь двух отцов и двух матерей.

– Как ты глупа, моя милая! Дело, видишь ли, вот в чем. Если Юдифь выйдет замуж, родители ее мужа сделаются также ее родителями, и сестра ее мужа будет ее сестрою.

Если женится на ней Гэрри, он будет твоим братом.

– Юдифь никогда не выйдет за Гэрри, – отвечала девушка решительным тоном. – Юдифь не любит Гэрри.

– Этого ты не можешь знать, мой друг. Гэрри Марч прекрасный, сильный и храбрый молодой человек. Юдифь в свою очередь прекрасная молодая девушка. Почему же им не обвенчаться? Я уже почти дал ему слово, и только на этом условии он соглашался идти со мною в поход.

С минуту Гэтти не отвечала ничего. Она обнаруживала очевидные признаки внутреннего беспокойства.

Наконец Гэтти спросила:

– Батюшка, виноват ли тот, кто безобразен?

– Нет, мой друг. Но ты не безобразна, Гэтти! Ты только не так хороша, как Юдифь.

– Почему Юдифь умнее меня?

– Что с тобою, Гэтти? Этого я не могу тебе сказать. Разве тебе хотелось бы иметь больше ума?

– Нет. Я не знаю, куда девать и тот ум, который у меня есть. Одно только мучает меня. Чем больше я размышляю, тем больше мне кажется, что я несчастна.