Землемер

    Бриан

Мне довольно хорошо была известна вся молодость моего отца, поэтому я знал, что человек, с которым я встретился, играл в ней немаловажную роль, пользуясь полным доверием моего отца. Впрочем, я сомневался в том, был ли Сускезус и Бесследный одним и тем же лицом, хотя несколько раз слышал эти имена. Во всяком случае, в нем я нашел друга, и поэтому мне нечего было опасаться. Это было для меня большим утешением, потому что очень неприятно путешествовать с каким-нибудь незнакомым, думая, что при первом повороте дороги он может пронзить тебя пулей.

Сускезус был стар. Наружность его была замечательная: он держался так же прямо, как и в цветущей своей молодости. Впрочем, дикари редко горбятся от других причин, кроме слишком преклонных лет и употребления горячительных напитков. Сускезус не пил. Походка его была быстрая и легкая.

В первые минуты индеец разговаривал со мной о последней войне и о тех случаях, в которых мы участвовали оба. О себе он говорил скромно, а не с тем хвастовством, к которому так склонны краснокожие.

– Ты был не один в сосновом лесу, Сускезус; я говорю про тот лес, из которого ты вышел, перед встречей со мной.

– Конечно, нет… я был не один… там много людей.

– Что, там живут какие-нибудь семейства?

Лицо моего спутника омрачилось; я заметил, что вопрос, заданный ему, произвел на него тяжелое впечатление. Он некоторое время не отвечал, но потом сказал с грустью:

– У Сускезуса нет семейства. Тридцать уже лет, как я оставил онондагов и не люблю могавков.

– Кажется, я слышал что-то про это, от моего отца. Он даже говорил, что причина, заставившая тебя отделиться от своих, делает тебе честь… но в лесу кто-то пел.

– Да, пела молодая девушка. Молодые девушки любят петь, а воины любят их слушать.

– А слова этой песни на каком языке?

– На языке онондагов, – тихо сказал индеец.

– Я никогда не думал, что ваша музыка такая приятная. Давно я не слышал звуков, которые более бы тронули меня, хотя я и не понимал слов.

– Это пела птичка… хорошенькая птичка.

– А много у вас таких певиц? Если много, так я непременно буду чаще приходить к вам.

– А почему же нет? Дорога хорошая… короткая. Девушка будет петь, сколько вам будет угодно.

– В таком случае, я на этих же днях непременно приду. Где ты живешь теперь? Скажи мне, в эту минуту ты Сускезус или Бесследный? Я вижу, что ты вооружен, но не раскрашен, как это делается всегда перед войной.