Два адмирала

Скажи мне, случалось ли тебе когда-нибудь встречать в своей обширной практике, чтобы какое-нибудь имение оставалось, подобно нашему, без всякого наследника?

– Подобное обстоятельство, брат, очень редко: наследников всегда больше, чем самих наследств.

– Пока ты был здоров, добрый брат мой, все было так хорошо и спокойно! – говорил сэр Вичерли, расхаживая по комнате. – Ты был моим наследником по праву рождения…

– По праву майората, – заметил судья.

– Положим, положим, но во всяком случае, наследником.

– Он filius nullius и ничего больше, – отвечал судья, будучи слишком благородным человеком, чтобы сделать подобный обман.

– Как так, братец? Том всегда говорил мне, что он законный твой сын.

– Тут ничего нет удивительного, потому что подобное мнение твое о нем было бы ему чрезвычайно приятно. Том и его братья, все они filli nullorum, да простит меня Господь за все зло, которое я им сделал!

– Странно, что ни брат наш Чарльз, ни брат Грегори не подумали о женитьбе прежде, чем принесли свою жизнь в жертву королю и отечеству, – заметил сэр Вичерли с упреком, как будто его безденежные братья были виноваты перед ним, что не оставили ему наследника, и, забывая, что он сам, как и они, не исполнил этой важной обязанности.

– Кажется, так; по крайней мере, ни я, ни мои братья ничего не получили этим путем.

– Но сделать завещание я считаю слишком трудным делом. А между тем в Англии найдется порядочное число Вичекомбов; неужели ни один из них не принадлежит к нашей фамилии? Говорят, что родственник в сотом колене может быть таким же наследником, как и старший сын.

– По неимению ближайшего наследника, разумеется, может. Но у нас нет и в сотом колене кровного родственника.

– А Вичекомбы Соррейские, брат Томас?

– Они происходят от побочного сына второго баронета и вовсе не принадлежат к нашей родословной.

– Но по крайней мере Вичекомбы Гертфорширские, как я всегда слышал, происходят от нашей фамилии, и все они законнорожденные.

– Это совершенно справедливо. Но они сделались побочной линией нашей фамилии в тысяча четыреста восемьдесят седьмом году, задолго до возведения одного из наших предков в звание баронета, следовательно, также не имеют никакого права на наш майорат.