Два адмирала

На нем был контр-адмиральский мундир, который он носил всегда с такой небрежностью, которая показывала, как много он был убежден в той истине, что никакая тщательность не придаст его наружности воинственного вида. Несмотря на это, все на нем было красиво и внушало невольное к нему уважение.

Лишь только сэр Джервез заметил своего друга, как тотчас же изъявил желание обождать его, но радушный сэр Вичерли предложил своим гостям пойти ему навстречу. Между тем Блюуатер был до того рассеян, что не заметил даже приближающегося к нему общества, пока сэр Джервез, несколько опередив остальных, не заговорил с ним.

– Добрый день, Блюуатер! – начал он дружеским тоном. – Я очень рад, что ты оторвался хоть на часок от своего судна.

Контр-адмирал улыбнулся и приложил руку к шляпе. В это время к ним подошел сэр Вичерли со своим обществом, и тогда начались обыкновенные представления. Баронет с таким радушием убеждал нового своего знакомого присоединиться к числу его гостей, что тому почти невозможно было отказаться.

– Вы и сэр Джервез так настойчивы, сэр Вичерли, – отвечал Блюуатер, – что я должен согласиться на ваше предложение, но так как порядок нашей службы повелевает не отлучаться обоим адмиралам со своей эскадры на чужих рейдах, то я прошу вас вечером отпустить меня на корабль. Погода, кажется, установилась, и нам нечего опасаться на это время за свою эскадру.

– Ты вечно воображаешь, Блюуатер, будто наша эскадра лавирует среди страшной бури.

– Там все по-прежнему, – отвечал баронет, – после того ужасного дела, в котором герцог победил французов у… у… вот никак не могу запомнить ни одного иностранного слова; оно намекает еще на крещение, что ли!..

– Мне кажется, – заметил хладнокровно секретарь, – что сэр Вичерли Вичекомб говорит о битве, которая происходила в прошлую весну у Фон… Фонт… а фонт[2 - Fonts – купель.

– Так и есть, так и есть, – сказал сэр Вичерли с некоторым жаром, – Фонтенуа действительно то место, где герцог непременно обратил бы в бегство маршала Саксонского и переколотил бы всех его лягушкоедов, если бы наши союзники, голландцы и германцы, вели себя получше.