Браво, или В Венеции

– Я надеюсь, никто из тех, к кому ты благоволишь, не оскорбил тебя неосторожным словом! – воскликнул синьор Градениго, бросая быстрый подозрительный взгляд на воспитанницу.

– Если бы кто-либо оказался так неосмотрителен, он понес бы должное наказание.

– Меня радует твой ответ. В наш век появилось слишком много новых убеждений, и их нужно искоренять любыми средствами. Если бы сенат пропускал мимо ушей все эти новые сумасбродные теории, порожденные легкомыслием и тщеславием, они легко нашли бы путь к беззаботным умам невежественных и праздных людей.

Проси сколько угодно денег, но не пытайся склонить меня к помилованию того, кто нарушает общественный покой!

– Мне не нужны деньги. Моя просьба более благородного свойства.

– Скажи мне ясно, без загадок, о чем ты просишь.

Теперь уже ничто не мешало Виолетте высказать свою просьбу, но она все не могла решиться произнести ее вслух. Лицо ее то вспыхивало, то бледнело, и она умоляюще поглядывала на свою насторожившуюся и недоумевающую наставницу.

Ничего не зная о намерениях Виолетты, донна Флоринда могла только ласковым взглядом подбодрить ее, ибо в такой поддержке ни одна женщина никогда не откажет другой представительнице своего пола. Виолетта наконец поборола смущение и, сама смеясь над своим волнением, продолжала:

– Вам известно, синьор Градениго, – сказала она высокомерно, что тоже казалось странным, хотя и более понятным, чем волнение, минуту назад мешавшее ей говорить, – что я – последний отпрыск древнего венецианского рода, прославленного столетиями.

– Так гласит история.

– Что я ношу славное имя своих предков и должна сохранить его незапятнанным.

– Эта истина, которую едва ли нужно объяснять, – сухо ответил сенатор.

– И что я, несмотря на происхождение и богатство, дарованные мне судьбой, не отблагодарила за оказанное мне благодеяние в той мере, как этого требует честь дома Тьеполо.

– Это и в самом деле серьезно. Донна Флоринда, наша воспитанница взволнована и говорит невразумительно, поэтому я хотел бы получить объяснение от вас. Ей не подобает принимать благодеяния от кого бы то ни было.

– Я ничего не знаю и могу только догадываться, – скромно ответила наставница, – но я думаю, что она имеет в виду спасение ее жизни.

Лицо синьора Градениго помрачнело.

– Теперь я понимаю, – холодно произнес он.