Разрезающий лабиринт

Мужчина занес руку, чтобы ударить несчастного еще раз.

Сирота взорвался гневом, тысячей фунтов огненной ярости. Он схватил негодяя за изодранную рубашку, поднял и швырнул в стену. Голова незнакомца с треском ударилась о зазубренный камень под низким потолком. Сирота знал, что этот звук будет преследовать его во сне, щекоча нервы и принося огромное удовольствие. Схватив мужчину за шею левой рукой, Сирота ударил по лицу правой. Отстранился и ударил вновь, крепко сжатым кулаком, изо всей силы. И еще, и еще.

Что-то трещало, хрустело и ломалось. Сирота отпустил мужчину, и тот безвольно рухнул на пол.

Тяжело дыша, Сирота посмотрел на ребенка, которого истязал злодей. На мальчике не было живого места, но он дышал. Слава Исцелению, жив! Их взгляды встретились. Сирота опустился на колени в холодную липкую грязь, поднял ребенка и сказал:

– Все будет хорошо. Он больше тебя не обидит. Как тебя зовут?

– К-кит, – с болезненным стоном отозвался спасенный. – А тебя?

Сиротам нельзя задавать такие вопросы.

У него сдавило горло.

– А тебя? – повторил мальчик, такой хрупкий, что страшно было на него смотреть.

– Меня…

«Беги», – подумал он. Почему-то захотелось убежать. Подальше от всего этого.

– Пожалуйста… – Глаза мальчика закрылись, дыхание участилось. – Скажи…

Зачем? Зачем ему это? Почему избитый до полусмерти ребенок из последних сил пытается задать вопрос, который мучил Сироту всю жизнь?

Мальчик закашлялся и умоляюще приоткрыл глаза.

– Твое… имя…

Сирота посмотрел на него сверху вниз, стыдясь злобы, распиравшей грудь, сдавливающей горло, как раковая опухоль, и наконец ответил несчастному ребенку, лишь бы тот замолчал:

– У меня нет имени.

4

Александра

Трудно было представить, как выглядел Лабиринт раньше.

Повсюду камень, бетон, раскуроченная сталь, покрытые пылью десятилетий. Как часто бывает, жизнь пробила себе дорогу и здесь: сквозь бесчисленные щели, дыры и трещины пробивался плющ. Александра могла лицезреть все это – а не вечную тьму, царящую в большинстве пещер, – только благодаря решению Божества вновь зажечь искусственное солнце, сиявшее когда-то над Лабиринтом.

Грандиозная задача, потребовавшая огромных усилий, была достойна существ, которым хватало спеси называть себя богами. По иронии судьбы энергию на самом деле получали с помощью восстановленных солнечных батарей, питаемых настоящим солнцем – первым божеством, которому начали поклоняться люди.