Разрезающий лабиринт

 – Мне отвернуться?

Доминик всегда говорил вещи, которые могли бы восстановить людей против него, но то, как он это делал, смягчало удар. Айзек хотел бы этому научиться. Доминик пользовался всеобщей любовью, несмотря на то, что постоянно всех оскорблял.

– О, привет, Мудоник, – отозвалась Триш.

Она никогда не упускала возможности назвать приятеля ужасным прозвищем; Айзек подумал, что у этого никнейма не больше шансов закрепиться, чем у «Капитана Спаркса» для кузнеца. Что касается Доминика, тот мудро притворился, что не расслышал.

– Приветик, Триш. Привет, Садина, Айзек.

Он кивнул каждому, но когда остановил взгляд на Айзеке, в глазах мелькнула озабоченность. К его чести, мелькнула – и исчезла. Айзек сейчас меньше всего нуждался в жалости.

– Всегда рад тебя видеть, – сказал Айзек, безуспешно пытаясь подыграть товарищу.

– А уж я как рад! – закатил глаза Доминик.

– А где байдарки? – спросила Садина.

– Миоко вытащила их на дорожку, – ответила Триш. – Я должна была ей помочь, только… Надеюсь, она не упала и не сломала себе шею.

– Угу, – ответила Садина. – Пойдемте.

И они пошли.

3

Миоко спустила лодки до полпути и выбилась из сил. Пять байдарок были связаны толстым шпагатом, и тропа шла вниз по склону, но в одиночку все равно было непросто.

– Вы, ребята, надеялись, что я сделаю все сама.

Это прозвучало как утверждение, а не вопрос.

– Естественно! – ответила Триш. – Эх, подождали бы еще минут десять!.

– А где остальные? – спросила Миоко.

Садина говорила Айзеку, что будет еще Карсон и несколько ребят с западного берега. Всего получалось десять человек, по двое на байдарку.

– Наверное, уже внизу, – ответила Садина. – Или опаздывают, как обычно. Какая на фиг разница. Давайте уже спустим лодки, а то стемнеет, пока доплывем.

– А у меня зуб разболелся, – сообщил Доминик.

– При чем тут зуб? – возмутилась Триш.

– И мне надо отлить.

Айзеку надоело все это выслушивать, он схватился за шпагат и потянул.

4

Прошел час. Он постепенно оправился от потрясения. Когда Садина не пустила его в кузницу, Айзека внезапно накрыла мучительная правда о своем бегстве, вместе с воспоминаниями о том, что ему предшествовало. Пока спускали байдарки на воду, готовили к плаванию, шутили и болтали, он пришел в себя.

– Чувак, – обратилась к Доминику Триш, – я думала, ты хотел сделать пи-пи.