Сила павших

Некоторые начали уже нервничать – у нас было примерно двадцать минут, чтобы подобраться к барьеру, взломать его и скрыться на территории купола.

– Долго там еще? – не выдержал Дэн.

– Тц, – на экране кода и окна на мгновение пропали – было видно, что лучше не отвлекать Криса. – Плюс еще одна минута, – констатировал он.

– Не отвлекай его, – встал я между Крисом и Дэном.

– А тебя кто спрашивает?

– Ты хочешь, чтобы нас засекли? – спросил я. Дэн плюнул в сторону и ушел.

– С такими темпами нас и так засекут, – тихо произнес Дэн.

– Готово, – прозвучал недовольный голос Криса. Похоже, Дэн начал раздражать и его.

Я повернулся – барьер не сильно изменился: появилась небольшая область, чуть светлее остальной, но это мог заметить не каждый.

– Проходим ребята, – пригласил нас Крис.

Но всем было немного страшно и они не решались пройти сквозь него, поэтому я пошел первым. Ощущения словно прошел через теплый мыльный пузырь – его границы обволакивали мое тело.

– Быстрее, иначе нас заметят, – шепотом подогнал я остальных.

Все прошли через барьер – по их лицам было видно, что они были так же удивлены новыми ощущениями. Все, кроме Криса – он прошел, как будто к себе домой.

– Все, побежали к обозначенной точке, – приказал Крис.

– Ты не будешь закрывать барьер? – удивился я и посмотрел на наш прозрачный лаз.

– Я запрограммировал, чтобы система сама восстановилась, через две минуты. Все в порядке.

Мы убежали на безопасное расстояние, дальше пошли пешком. По карте до базы нужно было добираться около пятнадцати минут пешком.

Я шел рядом с Крисом – похоже, мне его нужно охранять еще и от членов нашей команды, чтобы квест не провалился.

– Я знаю о твоей семье и знаю зачем ты здесь, – начал разговор Крис. Я немного удивился. Он пробивал информацию обо мне? Хотя не мудрено, я тоже по верхам пробил всех, но, в отличии от него, не влезал в личную жизнь.

– И что ты этим хочешь сказать?

– Ничего. Просто, семья – это круто, – смотря вверх на звездное небо, с нотками сожаления говорил Крис.

– У тебя нет семьи?

– У меня никого нет. Как был голодранцем, так им и остался.

Мы оба замолчали. Я не стал спрашивать, о его прошлом – чувствовал, что оно было у него тяжелое.

– Моя мать пила и сутками пропадала из дома.