Весь этот свет

С чего бы это?

Я помедлила секунду, прежде чем ответить.

– Лето наступило?

– Нет. Твою улыбку «лето наступило» я уже видел, а эта совершенно другая.

Я пожала плечами и ухватила верхний кусочек поджаренного бекона из стопки, которую держал папа, положив салфетку на ладонь. Вместо ответа я принялась хрустеть беконом, и он нахмурился.

– Сегодня в два часа у меня собеседование, но я подумал, что мы могли бы съездить к озеру до этого?

Я утащила еще кусочек бекона и продолжила жевать.

Отец состроил недовольную рожицу.

– У меня вроде как уже есть планы.

Папа выгнул бровь.

– С Эллиоттом.

Две складки между папиных бровей стали глубже.

– Эллиотт.

Он проговорил это имя так, словно никак не мог вспомнить, о ком речь.

Я улыбнулась.

– Племянник Ли. Тот странный парень с заднего двора.

– Который подрался с нашим дубом?

Я медлила с ответом, и папа наконец «вспомнил».

– Ах, да, я его видел.

– Но… ты же спросил меня, не разносит ли он наш двор.

– Не хотел тебя волновать, принцесса. Не уверен, что одобряю дружбу моей дочурки с парнем, который набрасывается с кулаками на деревья.

– Папа, мы же не знаем, что происходит с ним дома.

Папа коснулся моего плеча.

– Не хочу, чтобы моя дочь влезала в чужие разборки.

Я покачала головой.

– После вчерашнего вечера его тетя и дядя, возможно, говорят то же самое про нашу семью. Уверена, вся округа слышала вашу ссору.

– Прости. Я не подумал.

– Главным образом солировала мамочка, – проворчала я.

– Мы оба отличились.

– Вчера вечером он осадил Пресли.

– Парень, избивавший дерево? Погоди-ка. В каком смысле «вчера вечером»?

Я сглотнула.

– Мы сходили в кафе «У Браума»… после того как мамочка вернулась домой.

– Так, – сказал папа, – понятно. И он вел себя прилично? В смысле, не пытался ударить Пресли или что-то в этом духе, правда?

Я хихикнула.

– Нет, папа.

– Извини, что не зашел к тебе сказать спокойной ночи. Мы поздно легли.

Кто-то постучал в дверь: сначала три раза, потом еще два.

– Это он? – спросил папа.

– Не знаю. Мы не договорились о каком-то конкретном времени, – ответила я, глядя, как папа идет к входной двери. Он резко выдохнул, потом взялся за ручку и открыл дверь. На пороге стоял Эллиотт, чистенький, только что из душа, отчего его волнистые волосы влажно поблескивали. Обеими руками он держал свой фотоаппарат, хотя тот висел у него на шее на ремешке.