Трудовые будни барышни-попаданки 3

Как ни крути, они все – урожденные пахари и жнецы. Пусть кто-то, торгуя леденцами и сладкой ватой, заработал премиальных больше, чем выручит за проданный хлеб… Впрочем, в этом году хлеб в двойной цене. Уже по двойной, а что к Пасхе будет?

Так что люди мои все равно ощущают себя хлеборобами и глядят с тоской на чужие поля. Нет, держать их на привязи не дело. Того и гляди начнут копытами на месте перебирать, как стоялые жеребцы.

Да и знает ли Михаил, где я нахожусь теперь? Еще отправится в свой уезд, проехав мимо.

Там-то, в Голубках, он меня точно найдет. Так что домой, домой.

Из дома, нет, лучше с дороги, можно отправить письмо. Конечно же, послать не через контору, а с Алексеем. Некстати вспомнила привычку нынешних чиновников перлюстрировать почтовые отправления. Как читаешь в «Ревизоре», так смешно, а как представишь свое послание в чужих руках… брр.

Но то письмо еще надо написать. А что я в нем скажу? Вдруг мне все же почудилось? Вдруг Миша просто ничего не помнит из прошлого-будущего? Так, вспышка на накале эмоций, выхваченный из огня единственный кадр сгоревшей кинопленки.

И что мне ему написать? Какими словами выразить то, что я хочу сказать?

Волнуюсь, как глупая девчонка. В моей памяти и года не прошло с того момента, как он прыгнул за ребятишками в пруд. А я следом. И в то же время будто целая жизнь минула. Столько всего произошло. Я сама стала вспоминать прежнюю жизнь как некий далекий, хоть и приятный сон.

А что же с ним? Вдруг он совсем меня забыл? И живет свою новую жизнь, не тужит.

Приедет ли вообще в Голубки или сделает вид, что ничего не было?

Всю дорогу себя этими мыслями так и донимала. Устала от них больше, чем от похищения. Письма с дороги так и не отправила. И когда вдали показались крыши родного поместья, твердо решила: при любом исходе не вешаем нос. Жизнь продолжается.

Сделаю, что могу и должна, а там что будет, то будет.

У меня планов-то громадье. Для начала надо все же разобраться, кто так упорно желает мне зла.

И не связано ли это все с бумагами покойного мужа настоящей Эммочки. Чует мое сердце, большую я глупость сделала, отодвинув этот вопрос на край сознания и заедая его повседневными заботами.

Как приду в себя, первым делом прочту наконец, что там за письма в сундучке. Может, и документы какие найдутся.

А там и пояснее, глядишь, станет, что за супостат ко мне привязался. Сначала детей крал, потом меня.