Трудовые будни барышни-попаданки 3

Турпоход со своей компашкой в жарком августе, озерцо в дымке, как позже оказалось – в дымке?. Прибежавшие соседи-туристы с просьбой о помощи. Какие-то дурни забыли надежно затушить костер, огонь по высохшему мху добрался до кустарника. К счастью, пожар был низовым, на верхушки сосен не перекинулся, иначе нам бы пришлось не на пожар бежать, а от него.

Мне повезло – я еще не познакомилась с Мишей, но сразу оценила его в деле. Как он распоряжался и друзьями, и людьми, которых увидел впервые в этот вечер. Команды были коротки, понятны и неоспоримы.

Кому сбивать огонь ветровками, кому – подрубать еще не охваченные кусты и выкапывать канавки. С одного взгляда этот долговязый пацан оценивал трудовой потенциал каждого юнита и встраивал его в систему.

Когда не надо было командовать, сам оказывался на очередном пылающем участке. Там и обжегся слегка. Поэтому после победы над огнем меня откомандировали на стоянку соседей с медикаментами – у нас оказалась полноценная аптечка.

Так наконец-то познакомились.

И номер обычного, тогда еще не сотового телефона был записан на коробке от бинтов.

А через месяц мы встретились. Причем я безбожно опоздала, задержал преподаватель, потом из-под самого носа ушел трамвай. Под конец пути к месту встречи уже и не торопилась – была уверена, он ушел из промокшего осеннего парка.

Оказалось – нет. Ждал на скамейке, причем именно на третьей от ворот, как договорились. А не на пятой, под необлетевшим дубом, хоть какой-то защитой от дождика.

Я несмело подошла.

Еще не решила, как буду извиняться. А Миша встал, стряхнул воду с плаща, как пес, вытащивший палку из озера, и укоризненно сказал:

– Что ж ты так, Эмм…

Замолчал, и я лишний раз заметила, как по-взрослому, холодно звучит мое имя. Эммочкой назовет? Ох, не любила. Вроде Эллочки-людоедки.

– Что же ты так, Эммушка, – договорил он.

– Меня так с детского сада не называли, – ответила я.

И тут из-под скамейки вылетела сентябрьская цокотуха, но вместо того, чтобы больно жалить, полетела искать или укрытие, или корм.

Я расхохоталась. И, глядя на недоуменного Мишу, рассказала ему свою детсадовскую историю. Компенсацию за опоздание.

Он тоже рассмеялся. Рассказал, как в детсаде сам наступал на ноги обидчикам – мол, я же топтыгин. А одному, особо злостному, во время тихого часа даже на ухо.

Вот так я и стала Мушкой. Для Миши.

Правда, иногда это ласковое прозвище менялось. И муж ворчал, что я раззуделась, как надоедливая муха.