Почти прекрасны

Не стоит благодарить.

Она повернулась к кухне и махнула Шепли. Америка все еще злилась из-за нашего тайного бракосочетания, не обращая внимания на то, что сбежать посреди ночи, ничего никому не сказав, было единственным возможным решением.

Друзья распахнули все шкафчики и стали разгружать пакеты, заполняя полупустые полки банками, пакетиками и коробками.

– Я помогу, – сказала я, слезая с колен Трэвиса.

Он снова привлек меня к себе, проводя носом по шее.

– Ах! – чуть ли не зарычала Америка. – Вы теперь женаты! А третьи лишние пусть раскладывают покупки на двести баксов!

– Ничего себе, отлично, Шеп! – сказал Трэвис, глянув в сторону кухни.

– Я покупаю, ты готовишь. Надеюсь, Трэв, это не изменилось? – сказал Шепли.

– Верно, – ответил Трэвис, загибая большой палец. – Кто хочет трижды в день есть в столовой?

– Тебе придется научить меня, малыш, – виновато сказала я.

– Готовить? – спросил Трэвис.

Я кивнула.

– Но если я научу тебя, то не смогу уже по-прежнему готовить для тебя.

– Вот именно, – сказала я, похлопав его по колену. – Я хочу помогать.

Он улыбнулся, на его щеке появилась ямочка.

– Тогда ответ «нет».

Я игриво ущипнула его за бок, хихикнув от его вскрика.

Америка прошла мимо нас, направляясь к диванчику, между подушек которого торчал пульт. Я хотела сказать, что там недавно сидел тот толстый детектив, как курица на насесте, но Америка уже достала пульт и направила на телевизор, включая экран. По местным новостям все еще показывали пожар, репортер стоял перед зданием Китона, над окнами которого чернели пятна, а внизу экрана бежала желтая полоса.

Я потерла шею и сглотнула ком в горле, вспоминая, как задыхалась от дыма и как страшно было видеть пламя, что подбиралось все ближе. Совершенно растерянная и напуганная, я знала, что смерть может настигнуть меня в любой момент, пока не услышала голос Трэвиса среди криков, что доносились из главного помещения.

Америка медленно села на кушетку, опустив пульт на колени.

– Эмили Хетингтон погибла в том подвале. Мы вместе ходили на водную аэробику, – сказала Америка, невесело усмехнувшись. – Она ненавидела воду. Она говорила, что сама мысль оказаться под водой и не иметь возможности вздохнуть, вызывала в ней приступ клаустрофобии. Она пошла на эти занятия, чтобы преодолеть свой страх. Умереть таким образом… это злая шутка судьбы.

– Мер, – предупредила я, заметив помрачневшее лицо Трэвиса.