Мое ходячее несчастье

Ты пойдешь со мной?

Она посмотрела сначала на Америку, потом на Шепа. Это длилось всего несколько секунд, но мне показалось, что прошло черт знает сколько времени. Наконец Эбби подняла глаза на меня, и я понял: сдалась.

– Да, – вздохнула она.

В ее голосе не было энтузиазма, но сейчас это не имело значения. Главное, я знал, что она пойдет со мной, и мог дышать спокойно.

Америка завизжала, как делают все девчонки, захлопала в ладоши и принялась душить Эбби в объятиях. Шепли благодарно улыбнулся: сначала мне, потом голубке.

– Спасибо, Эбби, – сказал он, кладя руку ей на спину.

Я еще ни разу не видел, чтобы девушка так неохотно соглашалась идти на свидание со мной. Но, опять же, это ведь не я был ей противен, а сама вечеринка.

Мер и Эбби быстро собрались и уехали на восьмичасовое занятие. Шеп принялся убирать посуду, страшно довольный, что вышло, как он хотел.

– Спасибо, чувак. Я уж думал, Америку не уговорить.

– Слушай, какого хрена вы пытаетесь свести с кем-то голубку?

– Это Мер, я тут ни при чем.

– Нет.

– Ах, вот оно что!

– Просто… просто не надо этого делать. Я бы не хотел застукать Эбби в темном углу с Паркером Хейсом.

Шепли кивнул, соскребая со сковородки остатки яичницы:

– Или с кем-нибудь другим.

– Да.

– И долго ты собираешься продолжать в том же духе?

– Не знаю. Чем дольше, тем лучше. Не мешай мне, и все.

– Трэвис, ты ее хочешь или нет? Это же свинство: ты и сам вроде как не с ней, и с другими она встречаться почему-то не должна!

– Мы просто друзья.

Шепли с сомнением усмехнулся:

– Друзья могут спать с кем угодно и спокойно это обсуждать. По-моему, у вас не так.

– Нет. Но это не значит, что мы не можем быть друзьями.

– Еще как значит, старик.

Пожалуй, он не так уж и ошибался, но мне не хотелось это признавать.

– Просто… – Я замолчал, изучая лицо Шепа. Он меньше, чем кто угодно другой, был склонен меня осуждать, но все равно я боялся проявить слабость, рассказав ему, как много думаю об Эбби.

– Ты не можешь ею делиться или не делиться, если она не твоя.