Зеленая

Дорожка шла по всей внешней стене вокруг поместья Управляющего. Правда, пределов Гранатового двора мы еще ни разу не покидали, хотя сверху стена ничем не была разграничена.

– Наверное, можно пройти и дальше… Может быть, за Гранатовым двором спуск ниже, или я увижу трещину в стене.

– Что будет, если тебя застанут за пределами Гранатового двора? – тихо-тихо, даже не шепотом, а тенью шепота спросила Танцовщица.

– Госпожа Тирей изобьет меня до полусмерти и продаст в портовую таверну. Управляющему и так стоит много трудов содержать меня здесь в тайне.

Танцовщица ничего не ответила. Меня вдруг пробил озноб – и вовсе не из-за ночной прохлады. Кого она хочет из меня сделать? Никто не говорил мне впрямую о том, что меня ждет; только Федеро как-то раз обмолвился, что я стану знатной дамой. Кого воспитывает из меня Танцовщица? Ее уроки пришлись не по вкусу госпоже Тирей; вряд ли их одобряли Федеро и Управляющий.

– Я не орудие в твоих руках, – хрипло прошептала я и припустила на восток по стене, через границу моей жизни.

Пришедший с визитом Федеро подивился тому, как я выросла.

– Ты очень вытянулась, пока меня не было, – сказал он, беззаботно рассмеявшись.

К тому времени я считала себя очень искушенной; я накрепко запомнила многие важные сведения, связанные с драгоценными камнями и одеждой. Федеро оставался последним звеном, связывавшим меня с отцом и Стойким. Он единственный из всех мог точно сказать мне, где я родилась. Правда, в тот раз он был одет не как всегда. Обветренный, в легкомысленных, странных панталонах раструбом книзу и муслиновой рубахе с застежкой на плече.

Его внешний вид не был достоин моего восхищения.

– Я расту, – ответила я, думая: «И каждый день считаю колокольчики, пусть и втайне».

– Хорошо. – Федеро склонил голову, разглядывая меня под разными углами. Он больше не хватал меня пальцами за подбородок, как раньше. – Она часто тебя бьет?

– Сейчас уже меньше, – сказала я. – Я научилась держать язык на замке, а борюсь, только когда должна.

– Хорошо. Я боялся, что твой независимый, упрямый нрав доведет тебя до беды.

Его слова напомнили мне о том, что Федеро мне вовсе не друг. Друга волновало бы мое состояние; он радовался бы моей независимости и не боялся, что я причиню кому-то слишком много хлопот.

– Как твоя охота? Много ли живого товара попало в твои сети? – спросила я нарочно противным голосом – так говорила госпожа Леони, когда не рассказывала о тканях, а сплетничала с другими наставницами.